Свидание со смертью

Позади меня притормозил ярко-зеленый «Мустанг» — но он не стал сбавлять скорость до холостого хода в ожидании. Вместо этого форсированная пони-тачка объехала меня, взревев мотором, красные стоп-сигналы вспыхнули лишь единожды перед тем, как эта штука умчалась прочь, резко заложив поворот, а ее водитель скрылся за тонированными стеклами.

«ГРНКВН» — гласил кричащий подсвеченный номерной знак.

Что ж. На этом женской солидарности и помощи конец…

Может, кто-нибудь из них и остановился бы, включи я аварийку. Но… где здесь кнопка включения этой аварийки?

Отыскав переключатель аварийной сигнализации на рулевой колонке, я снова попыталась завести двигатель, но замерла, когда подо мной началась едва уловимая вибрация, а слева из ниоткуда возник далекий яркий свет.

— О, — выдохнула я, — нет, — и снова повернула ключ.

«Судья» лишь хрипел, а я в это время не сводила глаз с приближающегося света, молясь, чтобы он не принадлежал тому, чего я так боялась — чтобы мне просто не померещился блуждающий дальний свет.

Но фары не делают настолько яркими. Настолько огромными.

Более того, обычно фары идут парами.

Теперь на меня двигался лишь один ослепительный, мерцающий шар, но по мере того, как он приближался, а грохот подо мной усиливался, этот выжигающий глаза сгусток света превратился в пять: один большой посередине, два сверху на локомотиве и еще два мигающих внизу.

— Книжный черт побери, — прошипела я дрожащими руками, потому что это происходило снова.

Бросив ключ зажигания, я схватила защелку ремня безопасности как раз в тот момент, когда на переезде зазвенели предупреждающие звонки, замигали красные огни и стали опускаться шлагбаумы.

Я взвизгнула, когда кнопка заела, а замок поясного ремня наотрез отказался открываться.

— Ре-рем… — всхлипнула я в пустоту. Никому.

Когда я подняла глаза, свет стал настолько ярким, что полностью ослепил меня — он приближался, пока земля под ногами содрогалась, заставляя дребезжать приборную панель.

Гудок поезда взревел, пронзительно, как крик.

Я дернула кнопку блокировки двери. Затем, одной рукой продолжая отчаянно пытаться расстегнуть ремень, ухватилась за ручку и рванула. Ничего не сдвинулось с места. Ничто не шелохнулось.

Ничто, кроме ревущего поезда, который, несмотря на нарастающий визг тормозов, никак не смог бы остановиться в следующие пять секунд. Драгоценные секунды, которые неизбежно должны были стать для меня последними.

Я вскрикнула, все тело напряглось, руки сами взметнулись к лицу, чтобы закрыть глаза — по крайней мере, для того, чтобы не видеть приближающуюся гибель, когда локомотив несется прямо на нас.

В мои последние секунды перед глазами возник образ Жнеца. Если с ним все было в порядке, и он не был заперт в какой-нибудь тюремной камере для своенравных призраков или привязан где-нибудь, подвергаясь метафизическим пыткам водой со стороны паранормальной полиции, он должен был появиться здесь с минуты на минуту — если только он уже не был здесь.

Может быть, это не больно. Может быть, все закончится быстро.

Может быть, с этого момента я даже не пойму, что произошло, пока Смерть не отведет меня туда, куда я направлялась.

— Убери ногу с тормоза! — раздался справа голос — темный и пугающий, который для меня уже таковым не являлся.

Как и всегда, я подчинилась его приказу, даже не в силах опустить руки от лица. Не тогда, когда сквозь них пробивался этот слепящий свет, гудок грохотал в моем мозгу, а машина дрожала подо мной, сотрясаемая металлическом динозавром, который собирался расплющить — и сравнять с землей — нас обоих.

Всех троих?

Мы сдвинулись с места, «Судья» и я, резко рванувшись вперед под воздействием невидимой силы — достаточно мощной, чтобы меня со маху вжало в сиденье.

Дерево с треском переломилось.

Поезд снова загудел — долго, громко и злобно, — но теперь его рев доносился сзади, подчеркнутый звонком тревоги и скрежетом металлических колес по металлическим рельсам.

Тот свет тоже исчез. И все же мое сердце колотилось в груди так громко и тяжело, что заглушало мои собственные прерывистые, судорожные вздохи.

— Оставайся здесь, — произнес этот голос.

Смерть был здесь. А значит, с ним все было в порядке. Все ли с ним было в порядке?

А со мной?

Каким-то образом машина переключилась на парковку.

Двигаясь на автопилоте, я повернулась к двери и нащупала ручку, которая наконец поддалась. Дверь распахнулась, и, борясь с тошнотой, я вывалилась наружу, в реальный мир, пока поезд с грохотом проносился позади меня.

Обломки красно-белого шлагбаума валялись на асфальте, а наверху продолжали мигать и вспыхивать красные огни, и предупреждающие звонки трезвонили — грохотали — без перерыва.

Головокружение волнами подкатывало к вискам, пока я тупо озиралась по сторонам, пытаясь сглотнуть подступившую к горлу желчь.

В этот самый момент костлявая рука опустилась мне на плечо, и, сбросив ее, я пошатнувшись повернулась к нему.

— Ну знаешь, Смерть! — крикнула я прямо на него, в этот скрывающий лицо капюшон. Затем я ткнула его пальцем прямо в грудину. — Я просто в шоке от тебя!

Он выглядел ошеломленным. Трудно было сказать наверняка, учитывая, что он снова с головы до ног тонул в смеси черноты, теней и темных силуэтов.

— Ты просто ужасен! — закричала я, наконец-то дождавшись, пока грохочущий поезд промчится мимо, перестук металлических колес по стальным рельсам стихнет, и останется лишь звон предупреждающих колоколов. — И я так на тебя зла в данный момент!

— Садись в машину, — потребовал он.

— Засунь себе свою машину куда подальше! — завопила я, протискиваясь мимо него и при этом иррационально стараясь не задеть чувства «Судьи». Эта машина была со мной в самые тяжелые моменты последнего времени, когда казалось, что больше никто — включая Жнеца — не был рядом, чтобы помочь мне справиться со всем, пережить, понять, отпустить…

Но потом «Судья» просто взял и заглох.

И всё из-за судьбы. Моей судьбы.

Которую Смерть снова разрушил.

Разве в этом смысле он тоже меня не предал?

— Куда ты собралась? — спросил Жнец, пока я продолжала идти.

По правде говоря, ответа я не знала — что заставило меня развернуться обратно к пассажирской стороне машины, вспомнив, что там на сиденье осталась моя сумочка.

— Хелена.

— Я вызову Убер! — огрызнулась я на него.

— Еще чего, блять, — прорычал он. — Садись.