Свидание со смертью

— Исчезни! — взвизгнула я, схватив сумочку и вытаскивая ее наружу, после чего со злости хлопнула дверцей — изо всех сил.

Смерть обошел «Судью», направляясь ко мне, но я не собиралась сдаваться.

— Я отвезу тебя домой, — сказал он, снова открывая дверцу машины, но я опять оттолкнула его.

— Вообще-то нет, не отвезешь, — бросила я через плечо. — А теперь оставь меня в покое, пока не научишься нормально выполнять свою работу.

Я зашагала дальше, одновременно ковыряясь в сумочке в поисках телефона, направляясь к пешеходному переходу. Шаг все еще был неуверенным, пульс колотился в висках, а в голове царил полный кавардак. На глаза снова навернулись слезы — хотя на мгновение я почти забыла о них, затаившихся где-то на задворках, как и я сама.

Вихрь из дыма и тумана возник прямо передо мной, и серо-черная тьма собралась воедино, принимая знакомую фигуру под капюшоном.

У меня было огромное желание швырнуть в него телефоном, и, пожалуй, я бы так и сделала, если бы он не был нужен мне, чтобы выбраться отсюда.

— Ты просто возмутителен, — выпалила я, направляясь прямо на него, раз уж он так упорно решил перегородить мне дорогу. — Ты бросаешь меня без единого слова, а потом заявляешься вновь только для того, чтобы сорвать всё из-за своей глупой коллекционной тачки в идеальном состоянии, которую мне вообще не следовало брать!

— Моя машина? — переспросил он.

— Твоя тупая машина! — заорала я. — Прости, я знаю, как она тебе важна, но я больше не могу так, ясно? И раз уж на то пошло, я думала, что ты тоже. Пусть и по другим причинам.

Учитывая, что его облик Мрачного Жнеца делал его невидимым для любых случайных прохожих или зевак из окон, со стороны я, должно быть, выглядела сумасшедшей, орущей посреди ночи на пустом тротуаре в пустоту.

— О чем ты вообще говоришь? — потребовал он ответа.

— О плане! — провизжала я ему в лицо. — Я говорю о плане, Смерть. О том самом, на который мы все согласились — включая тебя!

Я снова ткнула его пальцем в грудь, но на этот раз он перехватил мое запястье. Я попыталась выдернуть руку, но этот мужчина был самой рукой смерти — а разве смерть не славилась хваткой, из которой невозможно вырваться?

К сожалению, когда дело касалось меня, для него это было справедливо во всех смыслах.

— Ты эгоистичное создание! — прорычала я сквозь зубы.

— Ты злишься на меня, — произнес он, и голос этого монстра звучал низко, ровно и невозмутимо — до крайности бесяче.

— Какая догадливость!

— Потому что я вернулся, — констатировал он фактом, который на самом деле считал вопросом.

— Да! — закричала я. — Нет, — поправилась я, как-то умудрившись высвободить руку и прижав ее к груди, хотя он меня не ударил. По крайней мере, физически.

— Ты расстроена из-за поезда, — сказал он. — Я отвезу тебя домой. Если придется, затащу в машину силой.

— Только через мой — по идее, уже мертвый — труп! — огрызнулась я, снова разворачиваясь и зашагав в противоположную сторону. Правда, вид тех рельсов, машины Смерти и сломанного шлагбаума заставил меня снова замереть и в очередной раз бороться с подступающей паникой.

Меня зашатало, накатила новая волна дурноты. И тут мои колени подогнулись.

Он поймал меня. Конечно же, поймал.

— Поставь меня на землю, — потребовала я, но на крик сил уже не осталось. Смерть все равно не слушал бы — и не собирался.

Вместо этого он донес меня обратно до «Судьи» и аккуратно усадил на переднее пассажирское сиденье.

Он захлопнул дверцу, вероятно, злясь сейчас ничуть не меньше моего — а то и сильнее.

Затем он дематериализовался и тут же материализовался на водительском месте.

Конечно же, стоило ему повернуть ключ, как машина завелась.

Разумеется.

— Хочешь объяснить, на что именно ты злишься, или как? — спросил он.

Я бросила на него ошеломленный взгляд, не понимая, до какой степени нужно быть слепым, чтобы не видеть причину моего гнева, и еще больше удивляясь тому, что он засунул меня обратно в свою тачку и теперь своими туманными щупальцами застегивает мне чертов ремень безопасности.

Прямо как в старые добрые времена…

— Я бы ни за что не согласилась одолжить твою машину, если бы знала, — произнесла я.

— Что знала? — Он включил передачу одной костлявой рукой и тронулся с места, выезжая на безлюдную улицу к следующему светофору, который как раз сменился на зеленый.

— Что она тебя остановит.

— Что меня остановит? — прорычал он, и в его голосе наконец промелькнуло раздражение — первая искра настоящих эмоций. — И от чего остановит?

— От того, чтобы забрать мою душу, — прошипела я.

— Ты несешь какую-то чертову чушь.

— Твоя машина, — сказала я. — Это единственная причина, которая приходит мне в голову: почему ты вообще сдвинул меня с путей этого поезда?

Он резко ударил по тормозам, шины взвизгнули, и мы с резким скрежетом остановились посреди пустой — слава богу — дороги.

Его скрытая капюшоном голова резко повернулась ко мне, и в темноте провала я различила смутные очертания его лица — настоящего лица, без единой плоти, лица из костей, — которое, казалось, сверлило меня взглядом, полным ненависти.

Но он все равно меня не пугал.

Не потому, что он не был страшным. Он по-прежнему внушал ужас.

Просто я устала бояться.

Боязнь смерти. Боязнь того, как именно это произойдет. Боязнь того, что будет дальше.

Боязнь того, что случилось с ним. Того, что случится со мной.

Больше всего на свете я боялась, что он не вернется.

И теперь, когда он вернулся? Что ж, теперь я боялась, что люблю того, кто в очередной раз слишком поздно осознал: я для него слишком тяжелая ноша. Или недостаточно хороша.

— Ты думаешь, — начал он, — что я вернулся… ради машины?

— Ты должен был позволить мне умереть на этот раз, — ответила я.

— Ты думаешь, — проговорил он, и в его голосе теперь зазвучала ярость, — что я стащил тебя с тех рельсов… ради спасения «Судьи»?

Я моргнула, глядя на него.

— Не для того, чтобы спасти меня. Ты не должен был этого делать на этот раз. Мы так не договаривались.

Он резко перевел взгляд на дорогу перед собой, словно я покрыла его матом. Словно дала ему пощечину.

И мы просидели так несколько долгих мгновений, прежде чем он молча снова переключил передачу, и машина снова тронулась с места.