Страница 74 из 76
ТРЯСИННЫЙ КОРОЛЬ
Гриндилоу взгромоздился на коряге, возвышавшейся над водой будто зловещий трон. Щупальца цепко обвили гнилое дерево, вонзив острые наросты в размокшую кору.
Вокруг него тянулась бескрайняя топь, над чёрной водой стелился туман. Со дна, пробиваясь сквозь ил, поднимались пузырьки болотного газа; где-то между утопленными стволами рыбоклювы доедали то, что осталось после утренней охоты. От здешних запахов люди почему-то морщили носы, но для гриндилоу это место пахло домом.
Рваные гребни на чудовищной голове дрогнули, и он принюхался, всматриваясь между рядами деревьев.
Кто-то идёт.
Из-за ольхи вышел мальчик, укрытый коричневым плащом. Подойдя к самой воде, он остановился и уставился на гриндилоу.
– О, болотный король, я принёс то, что обещал, – сказал мальчик, вытаскивая из-за пазухи сладкий камень на кожаном ремешке.
– Последняя сделка, – облизнулся гриндилоу. – Давай его сюда.
– Сначала верни мой меч, такой был уговор.
Чудище фыркнуло и осмотрелось. На плавающем стволе дремала пара рыбоклювов, подняв к небу зубастые пасти.
– Принесите мальчику его меч. И быстро.
Твари вздрогнули и через миг плюхнулись в воду, отплыли к зарослям камыша и принялись там копошиться. Вскоре они вернулись со слизистым пузырём, подбивая его к берегу. Когда пузырь оказался на берегу, гриндилоу протянул длинное щупальце и рассёк полупрозрачную стенку острым наростом. Мальчик вытащил меч из этого подобия мешка и осмотрел его.
– Всё хорошо. Вот твой камень.
Тем же щупальцем гриндилоу подхватил своё старое ожерелье и притянул к себе.
– Теперь их три, – довольно прошипел он.
– Спасибо, что дождался в тот раз и не поглотил душу моего отца.
Гриндилоу склонил голову на бок.
Что еще за «спасибо»?
Мальчик стоял и смотрел, не мигая. Новое слово повисло в воздухе.
Не угроза, не насмешка. Что это?
– Прочь отсюда! – гриндилоу хлестнул его тонким щупальцем по ногам.
Мальчик дёрнулся. Отступил на шаг. Потом развернулся и зашагал, хмуро оглядываясь через плечо.
Когда гость ушёл, гриндилоу позвал рыбоклювов, и они собрались полукругом перед ним.
– Слышали, как мальчик называл меня, милости мои? – спросил он, и голос разнёсся над водой. Вокруг, по грудь в воде, стояли рыбоклювы. Их головы медленно поворачивались, следя за каждым его движением. – Болотный король. Мне нравится. Хорошо звучит.
– Король, король, – защёлкали зубастые пасти.
– Может, мы и сможем стать этим их королевством…
– Королевством, королевством, – отозвались твари, торчащие из тумана.
– Вытащите из воды ту вонючую змеиную тушу, – приказал гриндилоу, не глядя на них. – Сделайте мне корону из её рёбер. Королю положена корона.
Рыбоклювы засуетились, зашлёпали перепончатыми лапами по илистому дну, вспенивая болотную воду. Потом они нырнули и скрылись в чёрной бездне.
Устроившись поудобнее на своей коряге, гриндилоу направил взор внутрь себя, позволив памяти уйти к самому началу.
Он не выбирал быть тем, кто он есть.
Когда-то он был просто зародышем в теле русалки, которую избрали. Великая честь. Она умерла, выталкивая его в этот мир, а он, новорождённый, слепой и голодный, сожрал её тело. Потому что так устроено.
Он никогда не думал об этом раньше. Не вспоминал до того момента, когда позволил тому человеку остаться и задавать вопросы. Впервые за сотню лет.
Его первым воспоминанием был солёный запах и мгла.
Рядом плавало что-то уже неподвижное. Тогда он не знал, что это его мать. Не знал, что она отдала жизнь, чтобы он появился на свет. Просто почувствовал запах крови и мяса и потянулся к нему, пока не наткнулся на мягкое.
Он вонзился в разбухшие от молока груди русалки. Ничего слаще он в жизни больше никогда не пробовал. Долгими днями он поглощал её тело, а когда закончил – впервые открыл глаза.
Над ним была мутная вода. В ней плавали мелкие рыбы, не обращая на него внимания.
И он был совсем один. И это было нормально.
Тогда всё было просто. Живи. Ешь. Расти.
Сначала он ел только то, что само заплывало в пасть. Потом научился ждать под корягами, где рыба пряталась от солнца, затем – охотиться.
Рыбоклювы прибились к нему не сразу. Сначала он просто замечал, что они трутся вокруг него, когда он ест, подбирают остатки. Он не прогонял – ему было всё равно. А потом заметил, что если бросить кусок подальше, они уплывают за ним и не мешают под корягой.
С тех пор так и повелось.
Рыбоклювов становилось больше. Они уже не просто подбирали объедки – они чистили болото. Стаскивали в одно место утопленников, чтобы не воняли на всю топь. Загоняли крупную рыбу в те протоки, где ему было удобно охотиться. Иногда приносили еще живых зверей – бросали перед ним и ждали, щёлкая зубами.
Он никогда не благодарил и просто принимал.
Иногда в болото падали люди. Рыбоклювы стаскивали их к нему, а он смотрел на бледные лица, на раскрытые рты, на руки, которые уже ничего не схватят. На разбухшую кожу, на которой уже начинали проступать тёмные пятна. И думал только об одном: живое или нет? Обычно нет.
Но иногда приходили живые. Они сами просили и торговались.
Однажды явились старики и привели живую козу – умоляли вернуть внучку, что забрела в трясину три дня назад. Он поглотил животное почти сразу, кивнул рыбоклювам. Те нырнули, порылись в илистом дне у старой коряги, где скапливались туши, и принесли то, что осталось.
Старики долго смотрели на это. Потом молча забрали и ушли.
Гриндилоу тогда не понял выражения их лиц, но сделка состоялась.
Были и другие: толстые купцы, беглые преступники, охотники за сундуками. Все они приносили странные вещи: стеклянные камни, куски небесного блеска, непонятные фигурки. Взамен просили пропустить их через болото, спрятать от погони или достать что-то со дна.
Когда человек с цепями на руках попросил убить преследователей, гриндилоу убил. Платой стала жизнь самого беглеца. Это честно.
Он выслушивал, брал плату, делал, что просили. А иногда не делал, если плата была мала. Тогда они уходили недовольные, и рыбоклювы провожали их до края топи, щёлкая зубами за спиной.
Он мог бы забрать силой, но не хотел. В сделках было что-то правильное.
Но всё изменилось, когда одна сделка принесла ему первый сладкий камень. Тогда он впервые попробовал живую душу.
Каковы они на вкус?