Шёпот Трясинного царства

Глава 29

Во дворе всё было так же, как и перед уходом. На песке лежала перевёрнутая вверх дном отцовская лодка. Та самая, на которой они попали в щупальца гриндилоу, и на которой Бертрам возвращал их домой, не помня себя от ужаса. В тот день они добрались до дома только к рассвету, и руки мальчика просто онемели от вёсел. Первым их увидел сосед, который рыбачил на туманном берегу, он же и позвал остальных. Отца помогли отнести в дом и затащили лодку во двор. Потом начались расспросы.

Бертрам остановился у лодки, вспоминая ту злополучную ночь в топях, и постучал по деревянному днищу.

– Странно, – сказал он, повернувшись к Ангалу. – Раньше эта лодка мне казалась больше.

Собакен лишь устало пожал плечами

– Понятно, – пробормотал он. – Может, на свете и есть мудрость по этому поводу, но мне она не известна.

В центре двора из земли торчал каменный колодец, а рядом, на скамеечке, стояло деревянное ведро с верёвкой. Старые грядки у сарая поросли сорняком – за ними никто не ухаживал с тех пор, как мамы не стало. Отец постоянно работал в городской кузнице Чернокамня, иногда брал с собой Бертрама и обучал делу. Забор со стороны берега ещё больше накренился к земле, на нём висела какая-то старая тряпка и рыбацкая сеть

Бертрам вздохнул, озирая двор, и шагнул к порогу. Дернул рукоять и толкнул дверь.

В помещении было светло и свежо, окна открыты настежь, полы недавно вымыты. За столом у стены сидела старушка в цветочном халате и снимала пену с какого-то пахучего отвара в большой глиняной кружке.

– Тётя Мария, я дома, – сказал мальчик так, будто вернулся с вечерней прогулки.

Она подняла на него круглые глаза.

– Ты где шастался столько времени? Мы решили, что ты пропал.

– Всё в порядке. Я же сказал, что пойду искать помощь.

– Помогай, не помогай, а толку тут не будет, – она махнула рукой и кивнула в сторону. – Староста говорит, что надо искать лекарей на севере, местные не помогут.

– Спасибо за помощь, тётя Мария, – твердо сказал Бертрам. – Дальше я сам за отцом присмотрю. Я потом зайду ещё к вам на чай, расскажу, где побывал.

– Как знаешь, Берт, – женщина встала и пошла в сторону двери. – Я заварила шиповник с корнем одуванчика. Как остынет, дай отцу. Только осторожно.

– Сделаю.

Старушка прошла мимо, припадая на левую ногу, и поправила шаль.

– Увидимся, Бертрам, – сказала она напоследок и вышла во двор.

Ангал подошёл к столу и понюхал содержимое глиняной кружки.

– Это наша соседка, – объяснил Бертрам, когда дверь захлопнулась. – Поворчит, но в помощи не откажет.

– Ясно, – старик поставил кружку на место. – А теперь займёмся делом. Доставай свой камень.

Бертрам вытащил гнилой кожаный ремешок, который держал под плащом, пока соседка не ушла. На ремешке висел сияющий камень.

Возле тёплой печи, примкнув к стене, стояла широкая кровать. На ней неподвижно лежал отец, накрытый шерстяным одеялом. Его грудь вздымалась от мерного дыхания, а глаза, пустые и будто стеклянные, уставились в потолок.

– Как это сделать, дядя?

– Поверни камень плоской стороной и приложи ко лбу. Вот так, – Ангал повертел в воздухе пальцами.

Мальчик приблизился и коснулся камнем лба отца. Зелёное свечение запульсировало и погасло, а изо рта мужчины вырвался внезапный вздох. Потом комната наполнилась тяжёлым дыханием, полным хрипоты.

– Всё хорошо, – Ангал похлопал Бертрама по плечу. – Дай ему время. Он пробыл в камне довольно долго. Обычно змейды оставляют гостей мортуария ещё на одну ночь, чтобы восстановиться после лечебной процедуры. А твоему отцу понадобится, по крайней мере, неделя. Тело ослабло, а разум стал слишком чувствительным. Говорят, что после возвращения жизнь ощущается ярче, чем когда-либо. Громкие звуки могут пугать, а пресная овсянка покажется пищей королей.

– Он уже здесь? – мальчик пристально вгляделся в лицо отца. Глаза мужчины непонимающе бегали по сторонам, губы вздрагивали, будто пытались что-то сказать, но выходили только странные всхлипы и прерывистое дыхание.

– Да. Это пройдёт. Через пару часов должен полностью прийти в себя.

– Хорошо.

Бертрам положил пустой змеиный камень на стол и сходил во двор за свежей колодезной водой. Потом взял с печи тряпку, намочил в ведре и вытер пот с отцовского лба.

– Забо... – тихо пробубнил мужчина.

– Чего? – Бертрам наклонился к нему поближе.

– Забор говорю... почини... – он раскашлялся. – Мы починим...

– Починим, – мальчик кивнул и положил руку на отцовское плечо. – Давно пора его починить. Забор этот.

Отец закрыл глаза и задышал спокойно.

– Я пойду, Бертрам, – заговорил Ангал. – Мне ещё в город зайти надо, мула забрать.

– Спасибо за помощь, – мальчик встал напротив. – Я не забуду.

Ангал кивнул и протянул руку.

– Давай.

Бертрам крепко пожал его мохнатую ладонь.

– Ты сам-то как? – спросил он.

– Нормально. Главное, что я свой дом вернул, а за прошлое моё не переживай.

– Я загляну, когда с отцом всё наладится.

– Заходи. Буду ждать, – буркнул Ангал, затем развернулся и зашагал к выходу, постукивая тростью.

Дверь за ним тихо скрипнула и захлопнулась.

Бертрам вздохнул и встал к окну, провожая старика взглядом. Тот медленно удалялся по тропинке и попыхивал трубкой. Когда собакен скрылся за высокими кустами, мальчик свалился на табуретку и взял со стола глиняную кружку с отваром, сделал маленький глоток.

– Гадость, – поморщился Бертрам и сплюнул размокшие кусочки листьев. – Так не пойдёт.

Мальчик поднялся и зашёл в кладовую – у них всегда в доме имелся горшочек мёда. Он и сейчас стоял на полке, собранный ещё весной. Сняв восковую пробку, Бертрам зачерпнул добрую ложку и сдобрил отвар. Хорошенько размешал.

– Так-то лучше.

Пододвинув к кровати табурет, Бертрам поставил на него кружку. Отец что-то тихо бормотал под нос, не открывая глаз и шевеля усами.

В углу за печкой громоздились зубастые капканы, накрытые старой холстиной, а на стене, подвешенный на толстый гвоздь, висел колун. Мальчик снял с пояса свой охотничий нож и положил на полку рядом.

– Вот я и дома.

Затем он вернулся за стол и уставился на змеиный камень, лежащий перед ним. Пододвинув к себе горшочек, Бертрам зачерпнул ложку мёда и отправил в рот. Поморщился.

Слишком сладко.