Страница 48 из 76
Глава 18
Бертрам шёл следом за Кессом в ночи, едва поспевая за его хромым, но решительным шагом. Город жил своей жизнью, не замечая двух беглецов. Где-то вдалеке смеялись, звякала посуда, шипело масло в жаровнях. Пахло жареным луком, пряностями и сладким дымом кальянов.
Они прошли все те улицы, по которым пришли сюда днём. Теперь они были неузнаваемы – увешаны гирляндами разноцветных фонарей. Зелёные, синие, оранжевые, сиреневые. За цветными стёклами мерцали огни масляных ламп, и свет падал на мостовую цветными лужами. Бертрам на миг засмотрелся, но Кесс дёрнул его за рукав.
Змейды вокруг ползали неспешно, останавливались, общались. Несколько молодых самцов, свернувшись кольцами, играли в карты на мягких коврах, разостланных прямо посреди улицы. Они кидали любопытные взгляды на путников, но тут же отворачивались – чужие дела их не касались.
– Нужно найти лошадь, – бросил Кесс, не сбавляя шага. – Без неё нам не добраться. – Он дёрнул мальчика за рукав. – Сюда.
Они свернули в узкий переулок, заставленный пустыми бочками и старыми корзинами. Здесь было грязно, а под ногами хлюпали пахучие липкие лужи. Выйдя из темноты, они оказались перед высокими городскими воротами. Их выпустили почти сразу – по равнодушному взгляду двух змейдов-стражников Бертраму показалось, что те даже рады их уходу.
Дальше они дошли до ближайшей деревни и забрались в чей-то двор. Здесь, вне города, уличных огней почти не было. Над низкими крестьянскими домами навис мрак, а в их окнах горел тусклый оранжевый свет.
В одном из дворов они нашли конюшню. Рядом с тёмной постройкой стояло корыто с водой и сноп сена.
– Займись лошадью, – приказал Кесс и подал уздечку, снятую со стены. Сам он подтащил к лошади тяжёлую колоду, встал на неё и, кряхтя, принялся накидывать седло.
Бертрам взял уздечку, огладил морду лошади, зашептал что-то успокаивающее, как учил отец. Руки его дрожали, но голос был ровным.
Они выехали на Золотой тракт, когда луна уже поднялась высоко. Бертрам сидел в седле и правил, Кесс – позади, вцепившись когтями в седло. Копыта мерно цокали по утрамбованной земле, и этот звук успокаивал, но мысли всё равно лезли в голову.
– Кесс, – сказал он после долгого молчания. – А что, если не получится? С Лисвер?
Моюм не ответил сразу. Лошадь переставляла ноги, унося их всё дальше от Лунограда.
– Может, и не получится, – наконец глухо ответил он. – Но я должен попробовать.
– Назира говорила, что вернуть мёртвого нельзя. Что в душу что-то вселяется.
– Я помню.
– И всё равно едешь?
Кесс просунул голову через плечо мальчика и блеснул глазами в лунном свете. Заговорил тихо, прямо на ухо:
– Помнишь, что я тебе рассказывал тогда, в телеге? Про сестру?
Бертрам кивнул. Он помнил. Тот разговор, когда они впервые поделились друг с другом своим горем. Кесс тогда сказал про Лисвер всего несколько слов, но в них было столько боли, что Бертрам сразу понял: этот моюм носит свою потерю так же, как он сам носит свою.
– Если бы у тебя был шанс, – тихо спросил Кесс. – Хоть один. Ты бы попробовал?
Бертрам молчал, глядя в тёмную степь. Ветер трепал волосы, и где-то далеко, за горизонтом, ещё теплилась слабая полоска заката. Потом мальчик кивнул.
– Вот и я попробую, – закончил Кесс и откинулся назад.
Они ехали дальше в тишине. Бертрам думал о маме, об отце, о том, как быстро всё меняется. А ещё о том, что Кесс прав. Когда теряешь кого-то, самый страшный враг – не боль, а тишина, с которой ничего не сделать.
– А мой отец? – спросил он наконец. – Ты ведь обещал.
– Помню, – отозвался Кесс. – Ты получишь второй камень, и я помогу найти душу для обмена. Я своё слово держу.
– А как же Ангал и его дом?
– Это всего лишь дом. Можно построить новый, – потом Кесс добавил: – Но я подумаю, как и в его деле помочь. Старика мы не бросим.
Бертрам выдохнул. Не то чтобы он поверил до конца – слишком многое Назира говорила про невозможность воскрешения. Но Кесс хотя бы пытался. В отличие от всех остальных, кто просто разводил руками и твердил: «Смирись».
Они ехали всю ночь. К утру Луноград остался далеко позади, а впереди, на горизонте, уже начинала темнеть полоса леса. Ещё пара дней – и они будут на болотах.