Страница 36 из 76
— Ему нужен Гарлем! — Шульц повысил голос. — Чарли, ты не понимаешь, Гарлем — это золотая жила. Там живут двести тысяч человек, и все они играют в эту чертову лотерею, пьют и трахаются. Это миллионы долларов в год, и Мэдден хочет это все забрать.
Я-то как раз понимал. Именно поэтому и собирался подвести Гарлем под свою руку.
— Артур, — я поднял руку. — Не надо кричать. Давай помедленнее. Ты говоришь, что негры нападают на твои точки, и говоришь, что кто-то их вооружил. Но я хочу поднять одну вещь.
— Какую? — спросил Шульц.
— Кто начал первым? — спросил я.
Шульц замолчал. Посмотрел сперва на меня, потом на Лански, потом опять на меня. А потом спросил:
— Что значит «кто начал»?
— Это простой вопрос, Голландец. Кто полез первым, ты к ним или они к тебе?
— Какая разница, кто полез первым? — было видно, что он очень сильно разозлился. — Они напали на мой бизнес, я понес убытки, вот что важно.
— Разница большая, — спокойно ответил я. — Если они напали на тебя без причины — это одно дело. Но если ты сам полез к ним и нарвался на ответ, то это совсем другое.
— Чарли…
— Артур, — перебил я его. — Кто начал первым?
Он посмотрел на меня, отвел взгляд, затянулся и все-таки сказал:
— Ладно. Ладно. Я послал своих парней в Гарлем, хотел прижать Квинни Сент-Клер и забрать ее лотерею. Она зарабатывает на числах кучу денег, а мне ни цента не платит. Это неправильно, Чарли. Гарлем — это мой район, я там уже пару лет, а она пришла и развернулась, как будто это ее дом.
— То есть ты полез на территорию, которую держали негры, и попытался их прижать, — констатировал я. Сделал вид, будто слышу об этом впервые, хотя на самом деле и так все знал.
— Это не их территория! — огрызнулся Шульц, снова повысив голос. — Это моя территория.
— Артур, — я посмотрел на него. — Сент-Клер ведет дела в Гарлеме уже кучу лет, она была там задолго до тебя. Ты пришел и начал отжимать ее бизнес. А теперь удивляешься, что она решила отбиваться?
— Она — ниггерша! — Шульц хлопнул ладонью по подлокотнику кресла. — Черная баба, которая не знает своего места! Какое право она имеет отбирать деньги у белого человека?
— Она ничего не отбирает, — спокойно ответил я. — Она защищает свое дело, которое ты попытался отобрать.
— Чарли, ты серьезно сейчас? — Шульц подался вперед, его лицо резко покраснело. — Ты встаешь на сторону черномазых?
— Я ни на чью сторону не встаю. Просто спрашиваю, кто начал первым. И ты сам сказал, что первым начал ты. Ты послал людей прижать Квинни, и она ответила. И теперь ты приходишь ко мне и просишь помощи.
— Но ты ведь босс! — Шульц почти кричал. — Ты должен защищать интересы своих! Мы же вместе в этом бизнесе, Чарли, мы вместе!
— Мы не вместе, — ответил я. — Ты не член моей Семьи, Артур. Ты не итальянец, ты не присягал мне, и даже не засылаешь долю. Ты ведешь свой бизнес сам, а я веду свой. Мы можем сотрудничать, когда это выгодно обоим, но я не обязан вытаскивать тебя из дерьма, в которое ты сам залез.
Шульц откинулся на кресле. Лицо у него стало багровым, вены на шее вздулись. Он снова затянулся, хотя я заметил, что сигарета почти догорела, и огонь вот-вот обожжет пальцы. Пепел падал на его дешевый костюм, но он не обращал на это внимания.
— Я думал, мы друзья, — сказал он глухо.
— Мы знакомые, — поправил я. — И мы можем быть партнерами, если ты будешь вести себя разумно. Но то, что ты полез в чужой бизнес — это не разумно. Влез, куда не следовало, нарвался, и теперь хочешь, чтобы я за тебя воевал. Я не буду этого делать.
— И что тогда мне делать? — все тем же глухим голосом спросил он.
— Договаривайся, — пожал я плечами. — Сядь с Сент-Клер за стол и поговори. Раздели территорию, договорись о долях. Про нее говорят, что она не глупа, и с ней наверняка можно работать.
— Договориться с ниггершей? — он посмотрел на меня. — Ты серьезно предлагаешь мне торговаться с черной, да еще и бабой, за то, что уже мое?
— Артур, ты любишь деньги, — пожал я плечами. — Я тоже их люблю, мы все любим. И я только что потерял кучу денег на войне. Ты теряешь сейчас. Договорись с ней.
— Я лучше сдохну, чем буду договариваться с ниггерами, — процедил он.
— Это твой выбор, — мне оставалось только пожать плечами. — Но помощи от меня не будет, ты полез сам, вот и разбирайся сам.
Шульц посмотрел на Лански, по-видимому, надеялся, что Мей скажет что-то в его поддержку. Они ведь оба были евреями, и у них были общие дела еще со времен Ротштейна. Но тот молчал, крутил карандаш и смотрел на стол. Он не собирался вмешиваться. Я — босс, это мой разговор, и Лански понимал это, как никто другой.
— Мей, — все-таки решился обратиться к нему Шульц. — Скажи ему. Мы ведь друзья, мы вместе начинали.
— Артур, — негромко сказал Лански, не поднимая глаз. — Чарли прав. Ты полез первым. Мы не можем помогать тебе в войне, которую ты сам начал. Это не наша война.
— Твою мать! — Шульц вскочил. — Твою мать! Значит так, да⁈ Значит, когда я был вам нужен, я был вам другом, а теперь пошел я на хрен, да?
— Тебе никто не говорит идти на хрен, — ответил я. — Тебе говорят, что ты сам виноват. Но мы дали тебе совет…
— Виноват! — перебил он меня, подошел к окну и буквально втоптал сигарету в пепельницу, которая стояла там для гостей. Резко развернулся. — Виноват, что хотел заработать, что расширял свой бизнес. Меня обдирают черные!
Я молчал, давая ему выговориться. Шульц всегда быстро заводился, но и остывал быстро, нужно было только подождать. Я знал об этом, потому что это знал Лаки.
Он глубоко вдохнул, выдохнул, после чего проговорил:
— Ладно. Значит помощи не будет.
— Не будет, — подтвердил я.
— Ты пожалеешь об этом, Чарли, — он ткнул в меня пальцем. — Когда-нибудь тебе самому понадобится моя помощь, и ты вспомнишь этот разговор.
— Я как-нибудь справлюсь, — ответил я.
— Конечно справишься, — Шульц злобно усмехнулся. — Тебя же теперь Везунчиком называют.
Он подошел к вешалке, схватил свое пальто, такое же дешевое и мятое, как костюм. Натянул его, нахлобучил на голову шляпу, потом повернулся ко мне.
— Ты делаешь ошибку, Чарли, — сказал он. — Большую ошибку.
— Возможно, — пожал я плечами. — Но не тебе меня учить, Артур.
Шульц посмотрел на меня еще секунду, потом развернулся и вышел из комнаты. Дверью хлопнул так, что задребезжало стекло. Я вытащил из кармана пачку сигарет, прикурил. Очень хотелось открыть окно и проветрить — дешевые сигареты Шульца воняли очень неприятно.