Страница 35 из 76
Глава 11
Когда я приехал в офис, Мейер встретил меня у двери, на улице. Не знаю, что заставило его покинуть свой кабинет. Хотя нет, знаю. Шульц. Иногда он бывал просто невыносим, вот Лански и вышел. Значит, Артур уже приехал.
Лански даже курил, что было совсем уж удивительным для него — курил он очень редко, пусть никогда и не протестовал, когда это делали в его присутствии. Это значит, что что-то вывело из душевного равновесия.
— Он тут уже полчаса, — сказал Лански. — Умудрился своими вопросами достать даже меня, а сам знаешь, как это трудно бывает. Очень сильно нервничает. Он на взводе, Чарли.
— А каким еще ему быть, если учесть, что ты рассказал, — ответил я, поежился — на улице стремительно холодало, а нормальных пуховиков и курток тут пока не придумали, вот и приходилось ходить пусть и в зимних, но все же пальто. — Пошли внутрь.
Мы поднялись на этаж и прошли в кабинет. Лански вошел первым, потом чуть посторонился, пропуская меня. Я вошел, увидел нашего гостя.
Артур Флегенхаймер, которого весь Нью-Йорк знал, как Голландца Шульца, сидел на кресле у окна, закинув ногу на ногу. Он курил, похоже, что курил все время нашего отсутствия, и в воздухе висел сизый дым. Выглядел он…
Большие торчащие уши, крупный нос, плоское лицо с мясистыми губами. Волосы зачесаны направо. Костюм на нем был дешевый, мятый, рубашка тоже не первой свежести. Он всегда славился своей скупостью, мог заработать сто тысяч за месяц, но при этом одевался как мелкий клерк. Багси, например, никогда этого не понимал, и постоянно шутил по этому поводу. В нашем мире, где одежда означала статус, это было странностью. Может быть, даже вызовом.
Увидев меня, он поднялся. Лицо Шульца расплылось в широкой улыбке, будто он увидел лучшего друга, с которым не виделся по меньшей мере пару лет. Он раскинул руки и пошел ко мне.
— Чарли! — воскликнул он. — Наконец-то! Я уж думал, что ты меня избегаешь!
Он обнял меня, крепко, по-панибратски хлопнул по спине. Я позволил ему сделать это, но сам в ответ обнимать не стал. Просто похлопал по плечу и отстранился.
— Привет, Артур, — сказал я. — Садись, поговорим.
— Называй меня Голландцем, — ответил он и снова улыбнулся, но улыбка выглядела как-то вымучено. — Мы ведь старые друзья, Чарли, вспомни, как работали на Ротштейна. Помнишь же?
Он немного заискивал. Понимал, какая теперь между нами разница в статусе, но очень надеялся на помощь. Это радовало, это означало, что он не знал деталей, что это именно я натравил на него негров. Хотя я вчера связался с Бампи и узнал, что номинально войну начал сам Шульц — отправил своих парней избить сборщика, а тот и застрелил сразу троих. Наверное, если бы не наша война, то все закончилось бы совсем плохо для негров, а так полиция заподозрила, что их убили не черные, а итальянцы или другие евреи. Они пока не очень отличали одних гангстеров от других.
Про Ротштейна я помнил, но в этом ничего удивительного не было, он свел вместе половину преступного мира Нью-Йорка. Прежде чем его самого застрелили. Но Шульц ошибался в одном — друзьями мы никогда не были, просто знакомыми, которые проворачивали общие дела время от времени.
— Помню, — все же кивнул я. — Давно это было.
— Давно, — Шульц сел обратно на кресло, а я занял место напротив, возле стола Лански. Сам же Мейер сел на свое место, взял карандаш и принялся крутить его между пальцами. Он всегда так делал или начинал протирать очки, когда должен был произойти серьезный разговор.
— Много воды утекло с тех пор, — кивнул он. — Теперь ты большой человек, Чарли. Босс Семьи. Прими мои поздравления, серьезно.
— Спасибо, Артур, — кивнул я.
— Называй меня Голландцем, Чарли! — похоже, ему нравилось это прозвище. Ну да, ведь именно так его прозвали в газетах.
— Спасибо, Голландец.
Он полез в карман, достал мятую пачку сигарет Sweet Caporal, из тех, что курили рабочие в основном. И на этом экономил. Закурил, глубоко затянулся. Я отметил, что у него на пальцах желтые пятна от смол, что означало, что курил он буквально постоянно.
— Чарли, — сказал он, и голос его стал серьезнее, похоже, решил перейти к делу. — У меня проблемы. Серьезные проблемы, и мне нужна твоя помощь.
— Я слушаю, — ответил я.
— Гарлем, — сказал он. — Ты же в курсе, что там творится?
— Не особо, но слышал кое-что, — ответил я. — У меня свои дела были, война…
— Да. Чарли, у меня там тоже война. Черномазые нападают на мои точки, грабят, калечат моих людей, нескольких вообще убили. За последние десять дней я потерял кучу денег только наличными, а если считать ущерб… Они разнесли два бара, ограбили букмекерскую контору, вылили шестьсот галлонов пива на землю. Шестьсот галлонов, мать их, Чарли! Представляешь?
— Представляю, — кивнул я. — Неприятно, очень даже.
— Неприятно? — он подался вперед, и в его глазах на секунду мелькнула злость. — Это катастрофа, Чарли. Я работал, очень много, чтобы выстроить этот бизнес, налаживал связи, договаривался со всеми. А теперь пришли какие-то черномазые и стали все у меня отбирать. И знаешь, что самое хреновое?
Он строил из себя жертву. Как будто бы это негры первыми напали на него, перешли черту. Это было понятно, но он что, серьезно рассчитывал, что я брошусь защищать несправедливо угнетенного?
— Что? — тем не менее, спросил я.
— У них есть оружие, — Шульц выпустил дым изо рта и продолжил. — Хорошее оружие, не какие-то ржавые пукалки. Пистолеты, револьверы, дробовики. Один из моих парней сказал, что они даже с Томпсонами были. Откуда у ниггеров из Гарлема автоматы, Чарли?
— Понятия не имею, — ответил я с совершенно серьезным лицом.
— Вот и я не имею, — Шульц затянулся. — Недавно кто-то перехватил мою сделку с оружием. И как будто бы вооружил ниггеров. Сами они не могли, это кто-то натравил их на меня.
Интересно, выскажет? Спросит, не я ли это сделал? Напрямую? Нет, Шульц никогда не рискнет так поступить.
— У тебя есть предположения? — спросил я.
— Есть одно, — кивнул он. — Мэдден, Оуни Киллер. Он давно точит зуб на Гарлем, хочет забрать его себе. Он давно считает этот район своим, и мог натравить на меня черномазых, чтобы добить их, а потом забрать все.
Я посмотрел на Лански, который продолжал невозмутимо крутить между пальцами карандаш. Мэдден, второй раз за пару дней его имя всплывает в моих делах. Шульц думает, что это он. Что ж, это даже мне на руку.
— Зачем ему связываться с неграми? — спросил я. — Он их не очень любит. Да и у Мэддена своих дел хватает.