Страница 98 из 116
— Кто она? — отец скинул браваду, и его взгляд стал острым, как клинок. — Это правда, что твоя будущая жена работала на Петухова?
— Откуда вести?
— Сам Петухов и поведал. Просил усмирить моего лихого сыночка. Напомнил, что ты у меня единственный. В красках описал, как я буду подыхать, а стакан воды некому поднести…
Я не видел отца почти год. Нет, мы не прятались друг от друга. Если пересекались, вели светскую беседу, смеялись, а потом спокойно расходились, потому как жизни у нас были параллельные.
Но сейчас он здесь. Чтобы надавить? Напугать? Приструнить?
Сдал старик… Глаза потускнели, былая удаль стала тихая. Спокойная. И лишь серебро на волосах искрилось так ярко, что стало страшно. Когда-то он был высокий, крепкий, а теперь слегка голову задирает, чтобы в глаза мне посмотреть.
Внутри что-то сжалось… Но я одернул себя, посмотрев на дрожащую руку отца.
— Это всё, что у меня есть по сделкам Петухова и его дружков. Я знаю, что у тебя давно уже есть свой человек в моей конторе, знаю и про открытый доступ к базе, но этого там нет. Я знаю, что вы, братцы-кролики, разложили капканы, и туда попалась крупная рыбка. А ещё я знаю, что не все ладно у вас идёт, — отец протянул мне папку, встревоженно следя, как я убираю её за спину на случай, если он передумает. — Ты слишком горд, чтобы попросить помощи, поэтому я сам пришел.
— Но…
— Жень, я дерьмовый отец, — тон его голоса не подразумевал ни сомнения, ни дальнейшего спора. Он просто констатировал уже свершившийся факт. — Но если встаёт выбор, я всегда выберу своего сына.
Его слова почву выбили у меня из-под ног. Мой отец был всегда откровенен. Но его честность была слишком болезненной. Его слово в семье было последним. Вот как отец решит, так оно и будет. Это касалось всего! Обои в спальне, цвет галстука, рецепт борща, выбор автомобиля, количество детей, ну и, собственно, их будущее.
Даже когда родители разошлись, жизнь моя легче не стала. Он постоянно приезжал к нам с матерью, а мы слушались по инерции. Наверное, мама поэтому и не нашла себе никого после развода.
— Не боишься? — прохрипел я, сминая папку до ломоты пальцев.
— Жень, я хоть и дерьмовый отец, но слежу за тобой внимательно. Признаюсь, сначала злость меня одолела, что не послушал моего слова, — он растерянно прошёлся пятерней по седым волосам и улыбнулся. — Но потом так завидно стало… Нашел соратников, и прете, не обращая ни на кого внимания. Вы же живете. Как хотите! Женитесь на ком хотите… Все равно на врагов, на благословение родителей. Никому ничего не должны, на всех плевать… Завидую тебе, Жень. Завидую!
Отец усмехнулся, но злость в его взгляде вмиг рассеялась.
— Я мать твою потерял, потому что упертым бараном был. Но сына я не могу потерять… Во всяком случае, не из-за страха перед ублюдком Петуховым, — отец снова дернулся, обнял меня, но уже задерживаться не стал. — Не ему диктовать, кто будет мне воду на смертном одре таскать. И не ему говорить, сколько надо было сыновей делать. Сморчок трусливый! А теперь давай… Познакомь меня со своей будущей женой.
Кристина
— Платье! Нам нужно выбрать платье…
— А ресторан?
— Соня, моему сыну принадлежат почти все рестораны города… Думаешь, он для своей свадьбы не прикроет один из них?
— Наверное…
— Сонь, ты только на ноги её поставь…
Сквозь сон я еле улавливала суть хаотичных слов. Я даже не сразу поняла, кто рядом, о какой свадьбе идёт речь, и кто владеет всеми ресторанами в городе.
Но чем дольше я об этом думала, тем стремительнее растворялся сон. По телу пронесся разряд тока, кожа покрылась испариной, выдох застрял в легких, а веки сжались, не желая возвращаться в реальность.
«Воровка… Ты всё же обокрала меня…»
«Ты обещала быть идеальной женой...»
«Кристина Савина…»
Это я Савина? Ну точно… Это же я выхожу замуж!
Села на кровати и, очевидно, слишком резко, потому по палате пронесся дружный женский визг.
— Кристина! — охнула Соня и бросилась ко мне с тонометром. — Как ты нас испугала!
— Привет, деточка. Ну ты и поспать горазда. А ведь у нас столько дел! Мы с Софией тут накидали план действий. Но проблема в том, что без твоего активного участия ничего не выйдет. Поэтому будь добра, возьми себя в руки и встань! — Галина Дмитриевна тоже поднялась с кресла и направилась в мою сторону, но вдруг притормозила у окна, не сумев спрятать удивления на лице.
— Галина Дмитриевна, — хохотнула София, убедившись, что давление моё в норме. — Вы уж определитесь с командой. Либо в руки взять себя, либо на ноги встать. Боюсь, что одновременно это невозможно.
Но я не слушала… Мой взгляд прилип к лицу будущей свекрови, а сердце сжалось. Я вдруг представила, что под окнами стоит Петухов!
И эта мысль так лупанула по темечку, что я, сама того не осознавая, бросилась к окну, пытаясь понять, что же так сильно удивило Галину Дмитриевну.
Но парковка была пуста… Лишь охрана курсировала по территории, да рабочие в третий раз перекладывали брусчатку, потому что первые два не приняла Соня.
— Что? Что случилось? — нервы рвались канатами, я сжала тонкие женские руки и потрясла. — Галина Дмитриевна! Да что случилось-то? Вы побледнели!
— Вот что приказ животворящий материнский делает, — расхохоталась Соня, а следом по комнате пронесся грудной бас.
— Кристина! Ты встала! — Савин в три шага пересек палату, и только когда я прижалась к его груди, я поняла, что стою на своих двоих.
Хотела было расплакаться, но тут послышались шаги за спиной. Я подняла глаза, заметив статного мужчину, чью привлекательность не могли испортить ни возраст, ни седина. Его лицо было до боли знакомым… С ним я засыпала и просыпалась. Он был почти полной копией Жени. Вернее, наоборот…
— Папу не заказывала? — едва слышно шепнул Женя и поцеловал в макушку.