Страница 99 из 116
Глава 49
Женя оградил меня от всего. От агрессивного и враждебного мира, от проблем и забот. Укрыл плотной мантией заботы и подарил настоящее спокойствие…
Ну нет, тут я наврала.
Зато хаос и суету в тихом омуте дней привнесли мои новые друзья. Галина Дмитриевна, доктор Соня и Юля Лютаева, внезапно появившаяся на пороге моей палаты.
Первые сутки она просто была рядом, дрожала, вздрагивала, бледнела, чем сильно пугала Соню. Но потом всё встало на круги своя… Юлька оказалась беременной.
И вдруг я испытала какой-то лютый восторг! Ощущение радости, предвкушение чего-то прекрасного, чистого и захватили меня с головой. Это подарило надежду… Такую тонкую, хрупкую, но при этом настоящую, что мир ещё не до конца прогнил, раз в него до сих пор приходят дети. Дары настоящей любви…
Я с наслаждением наблюдала, как Никита порхает вокруг своей жены. И, кажется, этому факту удивлена была не только я. Резкий, с виду холодный, даже грубый Лютаев млел и таял около своей Юльки.
Моё почти полное выздоровление было решено отметить в ресторане. Как выяснилось, мама Жени не соврала, заявив, что Савину принадлежат чуть ли ни все рестораны города. Поэтому для нашего удобства, безопасности и комфорта закрыли целый этаж с шикарной террасой и видом на центральную площадь.
Здесь, в окружении друзей, согреваемая объятиями любимого мужчины, я впервые вспомнила свою прошлую жизнь. Как я любила завтраки в ресторане отеля, как кайфовала, нависая над шумным городом, ощущая, что весь мир у моих ног.
Но теперь всё встало на свои места… Неважно, находится ли этот мир у твоих ног, важно, с кем в ногу идешь ты, и чьи руки укрывают тебя от всех бед и ненастий.
Когда я думала о Савине, меня охватывала легкая паника… Такой концентрации чувств и эмоций я просто не способна была обработать без потери рассудка. А рядом с ним я постоянно его теряла…
Мне было все равно на Петухова, я даже не подслушивала, о чем говорят мужчины, уходя за дверь палаты. Я впервые доверилась… Полностью!
Савин обещал, что со мной больше ничего не случится? И он сдержит своё слово, чего бы ему это не стоило.
Он любит меня… Это так ясно и очевидно, что не осталось никаких сомнений.
И любовь его серьезная, осознанная, зрелая. Мне не нужно просить его побыть рядом, он просто приезжал в любую свободную минуту, выключал телефон и ложился на кровать, обнимал и повторял, что все у нас будет хорошо.
Мне не нужно было спрашивать – а точно ли он любит? А не пожалеет ли он через пару лет? Или когда пресса разроет подробности моей прошлой жизни, или когда Петухов решит отомстить и сольет меня этим акулам пера. Пострадаю не я… Нет. Пострадает Женя!
Я просто любила. До искр из глаз, до щенячьего восторга и ощущения затянувшегося сна. Всё было слишком идеально, чтобы быть правдой.
«Ну не бывает так! Не бывает!»
— думала я, но недолго, ровно до возвращения Жени домой.
Он с порога сдирал с себя костюм, тяжелым стремительным шагом пересекал расстояние между нами и в очередной раз доказывал, что я его женщина!
Спокойный и размеренный днем, он превращался в зверя ночью. Такое количество страсти в нем бушевало, столько силы, столько эмоций было спрятано за бронёй этого шикарного мужчины, что порой мы отключались в самых неожиданных местах. То на полу кухни, то на неудобном диванчике террасы, то в ванной.
Где он меня находил, там и доказывал, что любил с каждым днем все сильнее и сильнее.
Мой он мужчина. Мой!
До каждой морщинки, до тяжелого вздоха, до хриплого похрапывания ночью… Мой!
Искала я всю жизнь только его.
— Я люблю тебя, — накрутив себя своими же мыслями, не выдержала и обернулась, прошептав Жене на ухо это зудящее признание. Знала, что пока не скажу – дышать не смогу! Сердце будет лупить по ребрам, пока не произнесу эти три слова.
— Киса моя, — холод его взгляда расступился, он нагнулся, поцеловал. — И я тебя люблю.
— Ты люби меня, Савин, вот как можешь, так и люби! — продолжала шептать я, пряча лицо от взглядов друзей. По щекам почему-то слезы побежали, трясущиеся пальцы сжали край его пиджака и впились в ткань до скрипа. — Как умеешь, люби! Но на всю катушку…
— Киса, ты что, умирать собралась? С чего это я должен тебя любить на всю катушку? — он усмехнулся, чуть отвел голову, чтобы в глаза посмотреть. — Вообще-то у меня есть четкий план… Все расписано по минутам, а любовь растянута до конца жизни. Кстати, не смей меня кремировать.
— Савин! — охнула я и ударила его по плечу, а после расхохоталась.
Эта его непосредственность и пренебрежение к устоям иногда даже пугали. Вот мы говорим о любви, и вдруг он распоряжение дает предсмертное. И это напрягает… Но несильно. Обещал же быть рядом? Значит, выполнит.
— А я не шучу, — он накрыл мою руку своей ладонью, переплел наши пальцы, проскользил по ободу обручального кольца. — Никакой кремации! Не нарушай цикл жизни.
— Ты о чем?
— Кристин, ты что, «Короля Льва» не смотрела? — он широко улыбнулся и поиграл бровью, намекая, что теперь точно знает, чем заняться вечером. — Пока жив человек, он побеждает почти все, что движется, ну а после смерти становится кормом для…
— Стоп! — закричала Юлька, она подорвалась, прижимая ладонь к губам, и попыталась элегантно выскочить из-за большого круглого стола, за которым сидела наша шумная компания, но стулья, подобно карточному домику, начали падать на пол, создавая слишком много шума.
— Савин… — проскулил Лютаев и поднялся следом за женой. — Следи за языком.
— А что я? — Женя рассмеялся и лишь крепче меня обнял. — Ладно, потом тебе объясню всю цепочку.
— Не стоит… Я, конечно, не беременна, но слушать это не стану, — я заливалась хохотом, висла на будущем муже и дышала полной грудью. — Никит, может, помочь?
— Тут ничем не поможешь, — он скинул салфетку, щелкнул пальцами и попросил у официанта две бутылки минеральной воды. — Её тошнит от всего… За неделю четыре килограмма потеряла. Она же и так хрупкая!
— Тогда зачем мы пришли в ресторан? — Галина Дмитриевна цыкнула, забрала минералку из рук Лютаева и с гордым и знающим видом отправилась следом за Юлей. — Одно слово – мужчины!
Никита опустился на кресло, встревоженно следя за дверью туалета. Да на его лице был виден весь спектр страха. Он и правда изменился…. Сильно!
— Сонь, ну мне даже завидно, — прохрипел Князев. — Пора и наш санфаянс испытать силой токсикоза.
— Князев, ты слова-то такие откуда знаешь? — рассмеялась Соня, осматривая своего мужа.