Страница 96 из 116
— Кристина в больнице, а весь город гудит о вашей скорой свадьбе! Сначала Лютаев отметился с полуголой девицей, а потом мой сынок ненаглядный. Это шутка? Чтобы смягчить новость о Никите? Продуманная pr-кампания? Стратегия? Ход? Что это, Женя? — Галина Дмитриевна выудила из сумки журнал и победоносно тряхнула им в воздухе. — Что это? Сын, разве я так тебя воспитывала?
И тут Галина Дмитриевна обернулась, правильно понимая моё недоумение.
— Чёрт… Жень, ты что, забыл сделать предложение? Сначала раструбил по всем журналам?
— А я бы сделал предложение, матушка, если бы нас хоть на минуту оставили наедине! — Женя расхохотался, наслаждаясь нашими реакциями. Он веселился, как мальчишка. Хохотал во все горло, то и дело покачиваясь на пятках, а потом резко, как бросок острого клинка в мишень, он вынул из кармана руку, сомкнутую в кулак.
Длинные красивые мужские пальцы медленно разомкнулись, являя кожаную коробочку со знакомым мне брендом. Я затаилась, не дыша. Воздух вспыхнул, легкие сжались, я даже не поняла, как передала миску с бульоном Галине Дмитриевне и оцепенела, следя за рукой Савина. Но и на этом он не остановился и вынул другую руку, где на ладони лежала ещё одна коробочка.
— Савин…
— Киса, ну ты же не думала, что даже это пройдет по плану?
Он снова рассмеялся и решительно двинулся ко мне. Аккуратно присел на кровать, вынул из-под полотенца мою правую руку, ласково разжал пальцы и огладил безымянный…
— Ты помнишь, как мы познакомились? — веселился Женя, пробегаясь по ладони, и тело тут же отозвалось табунами мурашек.
— Замолчи, — зашептала я. — Кажется, я нравлюсь твоей маме… А правда все разрушит!
— Наивная, — крякнула Галина Дмитриевна и величаво опустилась в кресло, быстро смахивая слезы. — Любая дамочка, покусившаяся на сердце моего сына – потенциальная врагиня. Но вы продолжайте… Жень, соберись, сделай матери приятное.
Она улыбалась, все чаще припадая пальцами к щекам.
— Ты… Ты сделал это специально? Чтобы весь город знал, чья я женщина? Чтобы никто не смел навредить? — осенило меня, когда я вскинула взгляд на Савина. — Ты никогда ничего не делаешь просто так.
— Не делаю… Поэтому задержи эту мысль и потрудись не перебивать, — он нагнулся, уткнулся в меня лбом и перешел на шепот. — Однажды одна отважная девчонка пообещала мне стать идеальной женой. И в тот момент я подумал… А что я могу предложить в ответ?
— Учитывая, что ты уже идеальный? — не удержалась я и тихо рассмеялась, ловя быстрое касание его губ.
— Я не обещаю, но могу попытаться. Буду рядом, когда тебе будут нужны помощь и поддержка. Обещаю дать свободу… Не такую, где мужья с удовольствием наблюдают за женами, сующими в трусы качкам-стриптизерам деньги. Но достаточную, чтобы принимать самостоятельные решения, — Женя был открыт и абсолютно искренен…
Да, он не знает, как сложится жизнь… Что уж говорить, что за последний месяц нас то и дело трясет, как на вершине пробудившегося вулкана. Но он должен знать лишь одно… И пока он это не скажет, я намерена молчать, заглушая рев и хрипы в саднящем горле. Придушила восторг, радость, счастье и гордость…
— Что? — он вскинул бровь и растянул губы в хитрой улыбке «чеширского кота». — Кольца и обещания мало? Любви хочется?
— Очень хочется, — я подалась вперед, закинула руки ему на плечи, впиваясь ноготками в затылок. — Давай, Савин, скажи это. Будь идеальным мужем идеальной жены!
— Воровка, — прижался он, хороня еле слышный шепот в моих волосах. — Ты всё же обокрала меня… Я люблю тебя, Киса. И убуду любить, прока ты царапаешься, кусаешься и брыкаешься.
Киса… Если раньше каждое упоминание этой клички вызывало аритмию и паническую атаку, то сейчас я привыкла. Савин будто назло всему миру заставил зазвучать это прозвище иначе. А после присоединились и его друзья. Так меня называл Князев, и даже Лютаев стал пропускать это прозвище. Вот только когда это произносил Петухов, я представляла драную уличную кошку без крова и семьи. Оно было оскорблением, напоминанием о том, что я сорняк, зависящий от его настроения. Захочет — польёт, захочет – вырвет с корнем, и никто обо мне не заплачет.
Но вот они… Все они называют меня Кисой, и я представляю упитанную породистую кошку с лоснящейся шёрсткой и хитро прищуренными глазюками. Слово одно, а какие разные смыслы.
— Ну? Достаточно романтично, чтобы пересказать внукам?
Савин смеялся, ласково бродил пальцами по моим губам, терпеливо ожидая ответа.
— Вполне, — выдохнула и разревелась, как полная идиотка.
Мои руки были покрыты огромными мурашами, холодное скольжение металла по безымянному пальцу было таким ярким, что мороз растекался по всему телу.
— Кристина Савина… — мечтательно произнесла я, вдруг ощутив тепло законно полученной фамилии.
Он добровольно дал мне её… Я её не украла, не подделала, и её даже не придумал Петухов, чтобы звучало красиво. Моя законная фамилия звучит мощно, она так органично легла на язык, я уже представила и новый паспорт, и прогнала мысленно горделивый тон, когда буду представляться незнакомым людям.
Савина…
— Боже мой, вы меня убьете, — вдруг подала голос мама Жени, уже не скрывая рыданий. Она кинулась на нас с крепкими объятиями, и внезапная мысль осенила меня.
Вместе с мужем, кажется, в комплексе я получила и маму…
Савина… Теперь я Савина!
У меня есть муж и мама!