Страница 27 из 116
Глава 15
*Савин*
Киса тряслась, растирала предплечья ладонями, сминала ткань пиджака в попытке согреться. Но не холод это был, а тихая, похороненная в душе истерика.
Она улыбалась, что-то отвечала, но делала это машинально, бездумно, как робот. Натренированный, вышколенный под чужие запросы робот.
Меня не пугали женские слезы… Но меня пугает, когда женщина превращается в холодный камень. Вот что страшно…
Стоял в кустах, как последняя мразь! Следил за тем, как Петухов подавлял её, наслаждаясь извращенным процессом. Он кайфовал от каждой секунды… Пара слов, жесткость касания шеи, грозный шепот, и бунтарка оказалась парализованной…
Та, что так борзо пикировала любую мою фразу, теперь казалась крошечной мышкой, зажатой в огромном мужском кулаке.
Это был акт психологического насилия. Ему достаточно было двух минут, чтобы заставить её подчиниться.
И я бы простил Кристину, расскажи она ему про то, что попалась, про меня, про наш уговор и тот список.
Простил бы!
Потому что это не игра, это её жизнь, наполненная ужасом и предвкушением расправы. Она существует с четким пониманием, что рано или поздно Киса надоест своему хозяину, и вот тогда он избавится от неё… Приведет более молодую, наивную, жадную до жизни и денег.
Но Кристина выдержала! Она с отчаянием смотрела ему в глаза, пыталась оттолкнуть, вырваться… И ни слова не сказала о своей ненависти и нашем плане уничтожить этого ублюдка.
Когда Петухов ушёл, я вырвался из плотной изгороди туй. Видел, как она ползает, как стирает с шеи влажный след от его извращенного поцелуя. И мне стало так хреново…
Рванул к ней, поднял с колен и плеснул на золотистую кожу, исполосованную своими же ногтями, коньяк. Ссадины пекло, но она и вида не подала. Смотрела мне в глаза, вновь и вновь повторяя брошенную мной фразу:
«Мы его уничтожим… Слово даю!»
Вот и сейчас… Она сидела на переднем пассажирском сиденье, вырисовывая на стекле
: «Слово даю!».
— Кристина, — шепнул я и перехватил её руку, укладывая под свою ладонь на рычаг коробки передач.
Она затряслась, но руки не отняла, лишь протяжно выдохнула, когда показался высокий забор коттеджного посёлка. Охрана, ехавшая перед нами, чуть притормозила, ожидая, когда откроется шлагбаум, а после перестроилась в хвост, не зная, куда я сверну.
Но на сомнения времени уже не было. Если Петухов сам приехал в город, то его появление в доме Кристины – вопрос пары часов. А ко мне он не сунется…
— Ты просто наблюдал? — Киса усмехнулась и чуть повернула голову. — Жалкое зрелище, да?
Заехал в гараж, закрыл ворота, а после вышел из автомобиля и, быстро обойдя его, открыл пассажирскую дверь.
— Савин, а ты всё равно меня к себе в дом затащил?
Киса улыбнулась, вот только глаза её были мутные, серые, в них залегли боль, ненависть, обида. Пламя яркое, смертельное, остаётся только дождаться момента, когда его прорвёт.
Кристина вдруг обмякла, вскинула на меня пораженческий взгляд и вышла из машины. Сама…
Её шаги по гаражу сначала были тихими, медленными, а после все быстрее и быстрее…. И в дом она влетела на всех парах, на ходу скидывая лодочки.
Бежала по коридору, прямиком в гостевую спальню, которую я ей отвёл. И когда хлопнула дверь, меня отпустило…
Я будто за триллером наблюдал. Все её чувства, эмоции – все такое яркое, жгучее, хоть Киса и пыталась закрыться, спрятаться в свою ракушку уверенной в себе женщины.
И никого она к себе не подпускает. Всех выталкивает, всех уничтожает, чтобы обезопасить.
Я метался по дому, как загнанный зверь.
Включал телевизор, музыку, вырубал всё, погружал дом в полный мрак. Периодически подходил к окну, проверял охрану, но как бы я ни старался, все мои мысли были там, за закрытой дверью гостевой.
И почему меня так тянет к ней??? Почему?
Это невыносимо…
— К чёрту! — рванул к дверям, распахнул, ожидая увидеть её спящую, но комната была пуста…
Сбежала?
Меня парализовало от ужаса. Картинка вдруг стала ломаться, коверкаться… Представил, что Кристина сейчас на полпути к Канадской границе!
В первую очередь бросился к окну, но оно было заперто, следов взлома нет.
И только когда я перестал метаться, услышал плеск воды из ванной.
— Кристина, — тихо постучал, но ответа не последовало.
Рука сама легла на ручку, послышался легкий скрип, и, как только дверь поддалась, я увидел её…
Кристина сидела на полу душевой, по ней хлестал мощный поток воды, она жалась к стене, шарила ладонями по телу, пытаясь согреть себя. Рука потянулась к выключателю, но она протяжно замычала, не желая выходить из уютного полумрака. Её фигурку освещала лишь тусклая подсветка зеркала над раковиной. Но и этого было достаточно, чтобы я всё понял.
— Ненавижу… Ненавижу… — вновь и вновь шептала она, бесцельно пялясь в одну точку.
Кристина будто и не заметила моего появления, медленно покачивалась, находясь в своего рода трансе.
Она была крошечной, тоненькой, казалась такой слабой, нуждающейся в защите.
Присел на корточки, вдруг уловив облако ледяной мелкой взвеси. Переключил рычаг, добавил температуру, не в силах терпеть её дрожь и звонкое клацанье зубов.
— Я… Я до сих пор помню запах хлорки и свежей краски, которой был выкрашен актовый зал интерната. Вонь была такой едкой, что пришлось открыть окна. На улице было почти минус сорок, нам было холодно, но приходилось терпеть. Как зачарованные, смотрели на эту гребаную гору мандаринов и предвкушали, что после концерта получим лакомство, — Кристина заговорила внезапно, сначала тихо, еле слышно, после её голос стал крепнуть, набирал силу.
Несмотря на теплую воду, её до сих пор пробирал озноб. То ли от воспоминаний, то ли от столкновения с Петуховым. И чтобы она быстрее согрелась, я потянул и без того свисающий пиджак.
Кристина подняла руки, помогла мне, а после откинула голову, подставляя лицо под упругие струи горячей воды. Вдруг она распахнула глаза, уставилась на меня, почти не моргая.
— Что ты, Савин, смутился? — она попыталась улыбнуться, но силы покинули ее, и вместо отрепетированной брони появилась ухмылка. — Не нравится слушать уродливую правду? Привык к успешным и довольным папкиным дочам? Как ты там говорил? Мамы им кашу по утрам варят, папы принцев на немецких жеребцах выбирают. А у меня другая была жизнь…