Страница 112 из 116
Глава 55
— Кристина, не стоит отчаиваться, — с каждым разом голос моего врача становился все тише и тише.
Хоть она и пыталась ободрить меня, заряжала потрясающими примерами из своей практики, но в такие моменты я видела лишь одинокую и очень мерзкую полоску на тесте.
А вот производители этих гребаных гаджетов, когда оформляют их розовеньким, рисуют карапузов и счастливых родителей на коробках, они вообще думают о том, что для некоторых этот тест может принести горе? А где же ваша современная святая толерантность?
Почему к мужику на каблуках общество должно быть терпимее, а для пустой и жалкой женщины мы нарисуем лялек и розовых пони на коробке теста?
— К чёрту, — я вышвырнула коробку в ведро, а после вернулась и завязала пакет на три узла, чтобы уже не видеть этого розового мимимишества.
— Кристина, мы через полгода снова попробуем войти в протокол ЭКО, — тихий голос Смысловой звенел из динамика телефона, лежащего на раковине, раздражая меня все больше. — Но для этого нужно верить.
Эти процедуры, анализы, подсадка, забор яйцеклеток – все в карусель самоуничтожения и самоунижения превратилось.
Я даже пошла к психотерапевту, но и на его сеансах я говорила не о том, как месяцами сидела в подвале, а о том, что мне снятся дети!
Я помешалась! Мне все говорят, что нужно выдохнуть, нужно забыть и расслабиться. Но как это сделать, никто не знает.
А я знаю!
Моей отдушиной стал тот детский дом рядом с часовней, где крестили Илюшку. При любом удобном случае, при малейшей возможности я сбегала туда, чтобы просто послушать детский смех.
И это было единственное место, где я себя не ощущала неполноценной.
Наоборот. Эти звуки, запахи из столовой, гомон на детской площадке навевали мне спокойствие. Я могла часами сидеть под забором, могла играть с ними в песочнице, могла даже гонять мяч по ухабистому полю.
Савин всё видел. Он всегда все видит.
Женя пытался загрузить меня работой, но я как робот выполняла все и даже больше. Он возил меня к морю, мы на машине проехали всю Европу, побывали в Австралии, на Кубе, прошли по Великой Китайской стене.
Я видела, как он старается. Но ничего с собой поделать не могла.
А ещё он сдержал своё последнее слово… На свои деньги он создал попечительский совет, куда вошли неравнодушные люди, и мы начали курировать все детские дома в нашем регионе.
Наказать тех руководителей, что меня тасовали, как куклу, уже было невозможно — почти все они умерли, но теперь, когда я могла контролировать, проверять и помогать детям, эта цель стала ненужной.
Кому нужно моё прошлое, если я могу повлиять на будущее нескольких десятков детей?
Я упёрлась в тумбу раковины, прижалась лбом к холодному стеклу, наблюдая, как по зеркальной поверхности растекаются облачка пара. Рассматривала себя, совершенно не узнавая.
Может, все они правы?
Быть может, мне стоит забыть о детях?
Но проблема в том, что это единственное, чего я хотела всем сердцем и не по приказу извне. Моё тело буквально трубило, требовало, грудь ныла, соски зудели, а в животе бабочки рассыпались, подчеркивая его пустоту.
— Кис-кис-кис, — протянул мой сонный муж, медленно входя в ванную.
Женя потянулся, рывком стянул трусы и двинулся ко мне, не тратя время на никому не нужные прелюдии.
И лишь когда к моей заднице прижался каменный стояк, я задрожала, теряя все напряжение. Мышцы растаяли, скованность медленно уходила, а сердце замедляло смертельный ритм паники.
— Товарищ Смыслова, доброе утро. Разрешите, я украду у вас свою жену? — Савин вовремя заметил мой телефон и до сих пор длящийся молчаливый диалог с врачом.
— Евгений Андреевич, передаю супругу вам, — захихикала Смыслова. — Шалите в удовольствие, Савины.
— Боже, храни эту женщину, — Женя отбил вызов и опустил тяжелые горячие ладони мне на плечи. Его пальцы впились в кожу, сдирая и моё плохое настроение, и лямки шелковой сорочки.
Смотрела в зеркало, наслаждаясь выражением его лица… Он распаковывал меня, как самый долгожданный подарок. Растягивал удовольствие, упивался, пересчитывал родинки, ласково скользил носом от уха к задней поверхности шеи и собирал каждую судорогу моего тела.
— А что насчет твоей женщины? — тихо прошептала я, тая в его руках.
— А о своей я сам позабочусь, — последний рывок, и сорочка рухнула на пол, обнажая меня перед мужем полностью.
Он со свистом втянул воздух, как делал всегда, когда видел меня голой. И эта реакция была откровенной, честной. Мы два года вместе, а Женя даже не планирует сбавлять градус наших отношений.
Может заявиться в офис посреди рабочего дня, запереть дверь и, не обращая внимания на онлайн-встречу, разложить меня на столе, как самое вкусное блюдо к обеду.
— Да? А вдруг не сможешь? — мой голос срывался в хрип, пока я следила за бегом его руки. Он ловко скользил от шеи к груди, точно нажимал нужные точки, огладил рваный шрам, прижался к животу и замер, шаловливо поигрывая пальцами на лобке.
— Смогу, Киса, я всё смогу, — выдохнул Савин и ударил меня по ногам, заставляя раздвинуть их.
И вот мы уже оба глазеем в зеркало, питаясь эмоциями друг друга. Стоило ему коснуться моей плоти, как я задрожала, прижимаясь спиной к его груди ещё теснее. Женя закинул руку, обвил мою шею, запретив мне отворачиваться и закрывать глаза.
Он любил меня всю! И душу, и темное прошлое, и несносный характер в настоящем.
— Саа-а-а-авин, — простонала я свою любимую фамилию.
— Да, Савина, — протянул он, как коварный чеширский котяра. — Что же ты замолчала? Продолжай, жена моя…
А я не могла продолжать! Его пальцы порхали, как бабочки, мягко толкая меня по направлению к обрыву. Каждый оргазм с ним был феерией, фейерверком, концом света, инфарктом!
Я задыхалась от его любви, ласки и нежности. Но чем дальше, тем мне хотелось ещё больше и больше!
— Боже, как я люблю смотреть, как ты кончаешь, — шепнул Савин, и я полетела…
Я буквально отрывалась от земли и вылетала в космос, где уютно, спокойно и тихо! Но эйфория эта длилась недолго, он быстро возвращал меня обратно, чтобы начать второй акт.
Как сейчас… Толчком Женя опрокинул меня на раковину, накрутил волосы на кулак и начал наказывать. За спрятанные слезы, за неверие, за бессилие. Он доказывал, что будет любить меня и без детей!
— А я просто люблю тебя, Савин! — орала я, ощущая, как мое тело разрывает от этого сильнейшего чувства.
Толчок за толчком, поцелуй за поцелуем, выдох, вдох, стон и ВЗРЫВ…