Страница 111 из 116
— Киса, тебе понравится, — Женя прижался губами к моему виску, сильнее стиснул в своих объятиях. — Моё сердце рвётся, когда ты опускаешь глаза. Кристина, ты же знаешь, что со мной можно поговорить о чем угодно? Кричи, бей, вопи, но только не молчи! Что сказала Смыслова?
Когда муж вот так подкатывал ко мне, то сопротивляться я не могла. Уронила голову ему на плечо, ласково закружила пальцами по шее, чуть поддевая цепочку с крестиком.
— Сказала, что нельзя отпускать рук.
— Ну и что тогда с лицом? — он рассмеялся, подтолкнул меня за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. — Киса, ты прошла через ад и выбралась. А теперь что случилось?
— Савин, а вот это ты на меня так плохо влияешь. Размякла я, из дворовой кошки в домашнюю кису превратилась. Меня же раньше никто не любил!
— А я буду любить, Киса… Буду! — он вдруг как засвистел молодым соловушкой и ускорился, двигаясь к холму над рекой. И как только мы поднялись, нам открылся великолепный пейзаж. Неширокая извилистая речка, затянутая тиной и густой зарослью кустарника.
— Что, даже если у нас не будет детей? — прошептала самый сложный и самый страшный вопрос в моей жизни. Это было больно на физическом уровне.
— Всё равно буду любить… — Женя улыбался, поглаживал меня по волосам и кружил, как маленькую девчонку.
— Сава, ты видел? — окрикнул нас Князев, указывая на возвышенность, где за высоченным забором пряталось старое деревянное здание. — Что это? Что-то я не припомню тут музеев.
— Не знаю, — Женя прислонил ко лбу ладонь, ограждаясь от слепящего солнца. — Пойдем, посмотрим?
— Савин… Нас там Лютаевы уже, наверное, ждут, — канючила я, перескакивая через лужи, но при этом не сопротивлялась.
— Мы раньше почти на час приехали. Успеем Илюху покрестить!
Невысокое зеленое здание словно манило меня к себе. И чем ближе мы подходили, тем отчетливее становились голоса детей.
— Наконец-то! — из ворот выскочила полная женщина и, не спрашивая, схватила Женю за руку и потащила на территорию. — Мы уж думали, вы не приедете.
Женщина поправила волосы, подтерла морковную помаду отточенным движением пальца и вдруг остановилась, потому что за её спиной выстроилась шеренга детей. Парни и девчонки скучающе смотрели под ноги, демонстрируя полную незаинтересованность в происходящем, в то время как дамочка полыхала от волнения.
— Добро пожаловать, гости дорогие! — незнакомка раскинула руки, поклонилась, а из-за её спины вышла девчонка с караваем в руках.
Из толпы послышались смешки, шиканье и тихое: «Спонсоры дорогие».
— Кхм-кхм, — протянул Савин, осматриваясь вокруг. — Наверное, произошло недоразумение. Мы просто подошли посмотреть, что здесь…
— Так вы не Зайцевы? — от фальшивой улыбки на лице дамочки не осталось и следа.
— Боюсь, что нет. Но помочь можем, да, Сава? — на первый план вышли Соня и Князев, они взяли в оборот красногубую женщину и начали заваливать вопросами.
— Ой, как неудобно! — вспыхнула она, прижимая к щекам ладони. — Меня зовут Наталья Дмитриевна, я директор детского дома…
И вот тут меня прошибло от затылка до самых пят. Если бы не Савин, если бы не его жесткая рука, рухнула бы я в обморок прямо на месте.
И вдруг здание стало таким знакомым, потому что подобные я видела много раз, и этот высокий забор, и эту обреченность в глазах детей.
Но был ещё один фактор, что не дал мне упасть. Я даже не сразу поняла, что случилось… Просто моё платье задергалось, а по ногам пробежала щекотка.
Я опустила голову, проваливаясь в бездонные серые глаза светловолосого мальчишки. Он то растягивал моё длинное платье, рассматривая мелкий узор, то снова отпускал воланы и тихо смеялся сам с собой.
Мы часто так делали. Очаровывали взрослых и ждали, что они в нас влюбятся и заберут домой.
И я уже ждала, что малыш скажет что-то трогательное или дерзкое. Наши парни любили говорить в лоб: «Вы моя мама?».
Но этот мальчуган, вдоволь наигравшись с моим платьем, резко развернулся на пятках и удрал в сторону детской площадки.
Не знаю почему, но я вытянула руку из ладони мужа и тихо пошла следом за мальчишкой. Он зарылся в песке, наблюдая, как тот струится по желтым носочкам. Он веселился сам с собой, и смех этот был таким легким-легким, чистым-чистым, как весеннее небо.
— Привет, малыш, — шепнула я, присаживаясь на угол песочницы. — Тебя как зовут?
— Максим, — довольно четко произнес мальчишка, но головы на меня не поднял.
— Давай дружить? — внезапный голос мужа раздался над самым ухом. Он присел на корточки и протянул парню выпавшую формочку для песка.
— Неа… Ты большой и страшный, — мотнул головой Максим и поднял глаза. — А она рёва-корова, с ней я тоже дружить не буду…
И мы с мужем рассмеялись в голос. Малыш сначала не понял, что мы делаем, а потом присоединился. Он буквально заливался, морщил курносый носик с яркими веснушками и мило хлопал по пухлой коленочке.
— А мы всё равно попробуем, ладно?