Страница 24 из 36
— Он справится, — говорю мягче, чем говорила с Натальей несколько минут назад. — Операция прошла успешно, но восстановление будет долгим.
— Ты святая, — говорит она искренне. — После всего, что он сделал, ты всё равно пришла.
— Я не святая, Тамара Николаевна, — отвечаю честно, чувствуя внезапную усталость во всём теле. — Я просто хирург. Иногда это одно и то же, иногда — совершенно разные вещи.
— Можно мне повидать его, когда очнётся?
— Конечно, — киваю. — Он в реанимации ещё сутки, потом переведут в палату. Персонал вас пропустит, я скажу дежурному врачу.
Она обнимает меня крепко, я стою неподвижно, позволяя обнять себя, не отвечая на объятие, но и не отстраняясь.
Выхожу из клиники на улицу, где рассвет уже красит небо бледно-розовыми полосами. Оля ждёт у машины, курит нервно, хотя обычно не курит вовсе.
— Как он? — спрашивает она, тушит сигарету о стену.
— Жив, — отвечаю, садясь в машину. — Едем домой. Мне нужно выспаться перед завтрашними операциями.
— Вы в порядке? — Оля садится рядом, заводит двигатель. — После всего этого?
— Не знаю, — говорю честно, глядя в окно на просыпающийся город. — Спасла человека, который пытался меня уничтожить. Наверное, это и называется профессией.
— Или силой характера, — тихо добавляет Оля, трогаясь с места.
Молчу всю дорогу, глядя на рассветные улицы, проносящиеся мимо, чувствуя, как усталость последних суток медленно уступает место чему-то новому — спокойствию, похожему на завершённую операцию, где каждый шов лёг точно на место.