Страница 82 из 89
Кидаю взгляд вверх. Невольно усмехаюсь. Узнаю это место. Там чащоба, а за ней, прямо на отшибе, лесничий домик. И ведь не было у нас никогда лесников, но почему-то мы всегда называли это место именно так… Сбегали сюда всегда со школы, хулиганили… Орали в ущелье — и звук разбегался, ударялся эхом о скалы и отскакивал прямо в воду, которая текла вниз. Как ее называли дети? Молочная? Когда-то я решил, что она и правда из молока. Хлебнул воды, а потом неделю не выходил из сортира. Подхватил какую-то палочку. Мать тогда наругала и сказала, что в сезон селей вот так открыто воду из реки категорически пить нельзя без кипячения. Потому что туда смывается куча говна с туалетов, которые специально располагались на обрывах. Усмехнулся про себя. А ведь один из таких сортиров как раз там, в охотничьем домике. Мы вечно запирали там самого долговязого из компании, потому что он жутко боялся гуля, горного духа… Я и сам его, признаться, боялся. Это я сейчас не боюсь ничего…
— Попридержи тут все, — говорю я помощнику, — я на десять минут отъеду.
— Куда? — произносит он слишком громко для пресмыкающегося чмыря, задача которого — просто обслуживать.
— На кудыкину гору. Воровать помидоры.
Сам прыгаю в машину, не дергая водителя. Тут ехать — три минуты. Почему-то страсть как захотелось увидеть это место. Раньше оно пугало меня. Раньше я никогда бы сюда не сунулся без пацанов. А теперь я не боюсь ничего…
Дорога грунтовая, с буераками, но я доезжаю быстро. Кидаю машину и дальше поднимаюсь ногами, углубляясь в заросшую деревьями верхушку горы.
Здесь все так же мрачно и страшно. Вечереет. Наверное, знай я, что здесь может скрываться какая-то реальная опасность, все же повернул бы назад.
Но я не боюсь ничего ведь. Я на вершине этой горы. Я над ними всеми. Дохожу до дома лесника. Он развален, покосился. Дверь завалена несколькими выбившимися из стены бревнами, не зайти… А вот сортир стоит все так же зловеще… Снова усмехаюсь про себя.
А мне ведь отлить надо. Нассать на них всех… Нассать на свои детские страхи.
Подхожу к нему, дергаю за ручку. Она жалобно скрипит. Какая-то тварь резко срывается и, виляя хвостом, пропадает в толчке.
Деревянный сельский туалет. Отвратительное отхожее место. Столько лет прошло, а его зловония все так же сильны… Все же человек — самое грязное из всех созданий…
Дергаю вниз ширинку, вытаскиваю свой член, в очередной раз сожалея, что проблемы с сердцем не дадут мне в полную мощь ощутить себя альфа-самцом…
Как вдруг дверь позади скрипит.
Я резко поворачиваюсь. И в первую секунду обмираю. Что за шайтан?! У меня глюки?! Это реально какая-то чертовщина?
— Салам, отец… Как же нехорошо получается… Такое важное событие для семьи — и без меня…