Бесприданница. Жестокий Кавказ

Глава 54

Сулейман

Оглядываю по сторонам до боли знакомый пейзаж.

Мои горы.

Мои…

Теперь в этом словосочетании совсем другой смысл.

Я обладаю всем этим.

Я на вершине…

Только прошедший путь с самого низа понимает всю силу слова «успех», всю сладость достижений. Только этот человек станет по-настоящему жадным до всего, что уже его. И только у такого человека просыпается ненасытный, непомерный аппетит.

Да, я хотел ее. И если бы только ее чертов муженек не был моим одноклассником, из моего села, я бы забрал ее. Смело и прямо. Я бы перерезал ему горло, бросил в сточную канаву, а ее бы трахнул прямо в машине, на его месте водилы, которое к тому моменту еще бы даже не остыло. Чтобы она сразу поняла, кому теперь принадлежит.

Но Кавказ слишком костный и жестокий даже для такой жестокости и костности. Гази был таким же бедным, как и я. Но в отличие от меня, подняться не смогу. И потому, когда пришло время жениться, никто в селе не хотел отдавать за него своих дочерей. И тогда он взял сиротку из соседнего села. Привел ее в наш аул. А я увидел ее — и мое сердце перестало биться. Все померкло, мир померк, все самые яркие московские шлюхи померкли. Я хотел эту женщину. Тогда я мог дать ей все, начиная от роскоши, заканчивая банальной мужской потенцией, которая бы сделала ее всегда удовлетворенной и обласканной. Но у меня была жена, был Ренат… А самое главное, была семейка Гази и глаза всего селения, которые бы просто не позволили мне сохранить статус авторитета в тухуме. Никто бы не принял такое бесчестие. Никто бы не подал мне руки… Но и оставлять ее с ним я не мог…

Да, это был я. Это я самолично перерезал тормоза на собственной машине, благословляя ее в дорогу. Я знал, куда он везет свою жену. Она была снова беременна. Он хотел показать ее врачу в городе. Гази очень ждал наследника, а у «не моей» моей красавицы уже был выкидыш после Дагмары. Глупец очень волновался…

Да, я похоронил часть души там, у обрыва, когда она погибла. Потом я снова и снова думал, что можно бы было поступить иначе… Я бы мог выкрасть ее, спрятать, но… семейка моей жены была слишком для этого влиятельной. Они бы не дали мне жить на две семьи. На шлюх закрывали глаза, хотя папаша женушки то и дело выговаривал мне, будто бы сам святой, а вот постоянную женщину…

Она похожа на нее. Пусть копия, пусть дерзкая и в ее глазах я то и дело выхватываю тот же огонек, что видел в глазах ее упертого барана-папашки. Но все равно похожа. Я увидел это разительное сходство в день Яран Сувар, на празднике весны, когда традиционно приехал в селение со всей семьей. Были выбора в республиканский сенат, а мне страсть как нужно было, чтобы прошли как минимум две трети купленных мною кандидатов, все мысли были только о победе… А потом я увидел, как Ренат вывел танцевать мою… Мою… Она была ею… Она была моей девочкой… Ее воплощением, ее реинкарнацией… В ее платье, в ее платке… Я осторожно навел справки и не ошибся… Да, дочь Гази выросла и, к счастью, почти ничего от него не унаследовала… Дело оставалось за малым. Из республики я хотел улететь уже с Дагмарой. Оставалось быстро отправить ее бабку туда, куда ей уже давно дорога. Свою миссию она исполнила… А утром свою миссию уже исполнял я…

То, что между Дагмарой и Ренатом искрит, я почувствовал сразу. Сначала взбесился. Потом испугался, что он может забрать у меня мою девочку… Но потом… Потом созрел самый правильный, самый очевидный план… К тому моменту я точно знал, что больное сердце оставляет меня безнадежным импотентом… И я решил, чтобы жеребцом-осеменителем выступил мой сыночек… Если бы только она забеременела сразу, в их так называемую первую брачную ночь… Для нас всех все было бы проще. Я бы стал для нее героем-спасителем, а Ренат так и остался бы жутким предателем, но… судьба решила повести нас более жестоким путем. Что ж, пусть так. Она все равно беременна… Беременна для меня.

Я надеюсь, что в Ренате и в ней взыграют те самые гены, которые дадут мне идеального сына. Такого, какого бы мне родила моя красавица… И да, отчасти я даже рад, что теперь немощен как мужчина. Потому что на самом деле я никогда не изменял своей любви. Наступит день — и когда я попаду на тот свет, а я много сделал для того, чтобы мои белые дела перевесили на чаше весов черные, я буду биться с ним за нее в раю. Она будет со мной хотя бы там… В этом мире и мире вечном. Так у нас говорят… А Дагмара бы могла отвратить меня от этого пути. Могла бы вскружить голову. Ведь был даже такой момент, признаюсь, когда она только стала моей женой и начала с лихвой пользоваться всеми благами жизни, пестуя свою красоту. И я был очарован…

Мы проходим в зал, где уже накрыт огромный стол. Гости потихоньку начинают стекаться сюда. Скоро на вертолете прилетит глава администрации. Все перед ним пресмыкаются, а это я его поставил. Мне он лижет ботинки. И да, признаюсь, что это чувство окрыляет меня… Я заслужил эту власть. Я заслужил этот статус. Это все теперь мое по праву. И ни одна тварь это у меня не отнимет.

Смотрю на часы. Раздражает… Где она застряла? Где эти два немощных дебила? Жаль, конечно, что Ренат не оправдал моих ожиданий. Из всех моих дефектных сыновей он самый толковый, но… Надо с ним что-то делать. Как только родиться мой сын от Дагмары, я все же избавлюсь от него. Просто для того, чтобы не было искушения влиять на моего малого… Пытаться открыть ему нелицеприятную правду. К тому моменту Дагмара должна быть полностью забита и порабощена мной. Жаль, что я отдал ее на учебу. В ее случае развитие только испортило идеальную оболочку. В институт, конечно, она больше не вернется. И все эти сучки Инги Львовны, которые привили ей убежденность, что она что-то может решать сама… От всего этого напускного надо срочно избавляться…

— Асельдер Магомедманапович задерживается, Сулейман Рашидович… Просил подождать его, — сообщает мне лебезящий помощник.

Мудак. Совсем нюх потерял. Теперь мне нужно его ждать?! Мне?!

Я выдыхаю. Пытаюсь удержать себя в руках, чтобы не показать подчиненным свои слабости. Это ЧМО с завтрашнего дня будет снято с работы. Пусть пропоет сегодня свою лебединую песню, козел!