Персонаж

Придя в себя через несколько минут, я обнаружил себя в одиночестве, сидящим на полу в своей комнате. Это всё мне только привиделось. Перегрузка информацией. Стресс. Депрессия. Всё это моё больное воображение. Творчество, наконец, довело меня до белочки. Но что если.. если всё это правда? Если через 24 часа эта бешеная придёт снова. И тогда мне придётся как-то объясняться. А этого мне совсем не хотелось. Значит, за следующие сутки я должен найти трёх потенциальных самоубийц и отговорить их от необдуманных решений. Вот только где их искать?..

Первые несколько часов я провёл в интернете, пытаясь найти группы с душевнобольными или неуравновешенными людьми. Но натыкался только на ноющих подростков, которые были способны только на то, чтобы поныть о своей смерти в интернете, привлекая к себе как можно больше внимания. Хотя, может Платонова тоже была одним из таких подростков, а теперь её изуродованное от падения тело лежит в морге. В современном мире в интернете можно встретить кого угодно – психопатов, маньяков, самоубийц, алкоголиков, задротов, фанатов – всемирная паутина разделена на группы по увлечениям, как в детском саду. Только об этих увлечениях не принято распространяться, а потому найти человека, реально нацеленного на смерть, было крайне трудно. Ходить по улицам и внимательно смотреть на крыши и мосты – тоже идея не из лучших. Но что если.. нет. Нет. Эту мысль я не хотел озвучивать даже в своей голове. Хватит мне и одной смерти. Хотя я ещё не знал, что уже через несколько секунд опробую эту мимолетную мысль в деле.

Раздался звонок в дверь. С осторожностью я пошёл открывать, предварительно посмотрев в глазок. Я даже боялся представить, кто ко мне мог пожаловать в одиннадцать часов вечера. По ту сторону двери стоял мужчина в полицейской форме.

Свист. Крики. Бездна.

Если предположить, что полиция всерьёз взялась за дело Платоновой, то вряд ли бы они пришли ко мне ночью. Но я как-то машинально открыл дверь.

— Павел Ковезин? – спросил мужчина, бросив на меня оценивающий взгляд.

Я кивнул.

— Разрешите пройти?

— Простите, а что происходит? – спросил я.

— Мы расследуем дело о самоубийстве Кристины Платоновой. Девочки, выпавшей с окна. Слышали, наверное? – я не понимал, что хотел от меня этот тип. Он был почти в два раза больше меня. И когда он сделал шаг в мою квартиру, я лишь машинально отодвинулся. Полицейский расценил это как приглашение войти.

— Да, слышал, но я не понимаю, при чём тут я. Я всего лишь пишу книжки.

— Книжки.. – словно эхом повторил за мной мужчина.

Медленно он ходил по квартире, осматривая её так, будто я сдаю её в аренду.

На одной из полок в моей комнате в нескольких экземплярах стояла книга «Спасение». Полицейский взял одну из них и медленно пролистал.

— «Спасение», – тихо сказал он. – Значит, из-за этой книги весь сыр-бор?

— Послушайте, – запротестовал я, – у вас есть ордер на обыск..

Не дав мне договорить, полицейский резко захлопнул книгу и, держа её двумя руками, со всего размаху ударил мне по лицу.

— Хуёрдер! – крикнул он.

Когда я оказался на полу, он достал из-за пояса револьвер и направил его на меня.

— Что происходит? – кричал я, отползая от него на спине.

— Происходит то, что ты сейчас сдохнешь! «Павел Кроу», – последние слова он произнёс с невероятной издёвкой, – кем ты себя возомнил, господом богом?!

— Что?! Послушайте..

— Из-за этой книги.. из-за этой грёбаной книги, – он со злостью бросил её на меня, – вчера ночью погибла моя дочь.

Теперь всё постепенно вставало на свои места.

— Но я не виноват! – крикнул я, словно пытался вдолбить эти слова ему в голову.

— А кто? Кто виноват?! – перекрикивал меня он, тыча в мою сторону револьвером.

На его глазах проступали слёзы, которые он пытался вытереть рукавом.

Мне ничего не оставалось, кроме как опробовать в действии мою безумную мысль. В конце концов, я никому не желал зла. Я просто спасал свою шкуру.

— Ты! – выплюнул я ему в лицо. – В этом виноват ты!

На мгновение на его лице застыло изумление, словно он испугался меня, но через секунду мужчина вспомнил, что оружие в руках у него, а не у меня, и попытался вернуть прежнюю уверенность.

— Что ты несёшь?!

— Ты посмотри на себя! – кричал я, опираясь локтями об пол. – Надо было больше внимания уделять своей дочери! Надо было следить за ней! Интересоваться книгами, которая она читает, а не проводить время на работе целыми днями! – Я не был уверен на сто процентов в своих словах, но судя по статистике, большинство полицейских постоянно не бывает дома. Забавно было то, что находясь на волосок от смерти, я спасался фактами из сериалов.

Слёзы ручьём текли у него из глаз. Слабак.

— Ты винишь в этом всех, кроме себя самого! Посмотри на проблему с другой стороны. Вспомни, когда ты последний раз интересовался собственным ребёнком! Может, твоя дочь и умерла только потому, что не получила нужной поддержки от близких!

Мужчина медленно увёл револьвер от меня и подставил его к своему виску.

– Что ты делаешь?! – послышался уже знакомый женский голос сзади. – Я просила спасти души, а не добавить мне новых!

Я даже не обернулся на звук. Отчего-то я был уверен в правильности своих действий, я знал, что ничего не произойдёт. Но она была права. Мне необходимо спасти его, а не убить. Просто сначала надо было сделать так, чтобы было кого спасать.

Взяв книгу, которую этот коп кинул в меня, я, что есть мочи, кинул её обратно, надеясь на то, что она попадёт в револьвер, приставленный к его виску. Не знаю, какие небесные силы мне помогли в тот момент, но оружие удалось сбить. В сантиметрах от его головы прогремел выстрел, продырявив ближайшую стену. Мужчина выронил его из рук, а я мимолётно подхватил его на полу и высыпал все патроны. Поднявшись, я чуть сильнее, чем требовалось, толкнул не прекращающего рыдать отца на диван.

— Успокойтесь, – уверенно сказал я, – я принесу вам чай.

* * *

— Это, – я кивнул на книгу, когда мы оба сидели на диване с горячим чаем в руках, – это всего лишь строчки. Проблему надо искать в другом.

— У меня. Больше. Нет. Дочери, – со злостью проговорил он, посмотрев мне в глаза. – Понимаешь ты это или нет?

— Понимаю. Но.. я-то тут при чём?! Эту книгу прочитали тысячи людей. Десятки тысяч. И никто больше не захотел умирать. Люди видят в ней то, что хотят видеть. Проблема была не в книге.