Персонаж

На несколько секунд между нами повисла пауза. Бен заплакал и ещё дальше отодвинул ружьё. Воспользовавшись моментом, я прыгнул к нему и выхватил ружьё у него из рук. Кинув его в коридор, я обнял Бена. Он тихо рыдал у меня на плече. Я вытащил его из ванной, и мы прошли в гостиную.

Неужели нам удалось обмануть смерть? Неужели всё было так просто?

Сколько ещё невинных душ можно спасти, зная о датах их смерти?

Я налил Бену чай, в то время как он сидел и дрожал, уставившись в одну точку. Я поставил кружку перед ним на стол и сел рядом.

— Я думаю, сейчас не лучшее время для объяснений, – начал я, – но пообещай мне, что ты больше не будешь пытаться лишить себя жизни. Не заставляй меня лишиться ещё и тебя.

Он посмотрел на меня так, словно я был ему чужим. В его взгляде была какая-то пустота. Словно сам Бен съёжился до маленьких размеров и сидит сейчас в теле этого человека, которого я вижу перед собой. Как мне вернуть к жизни прежнего Бена?

— Мир? – я протянул ему мизинчик в знак примирения, как в детстве.

В этот момент я услышал громкий хлопок и обернулся на звук. Так хлопнула входная дверь, которая всё ещё была открытой. В дом вбежал человек в чёрном пальто с капюшоном. Не успел я вскочить со стула, как человек в несколько быстрых шагов подошел к столу, взял Бена за подбородок и выстрелил ему в рот из пистолета.

— Твою мать! – только и смог крикнуть я.

Моё лицо оказалось заляпано в крови, я упал со стула и обнаружил себя лежащим на полу. Человек успокоился и убрал пистолет. Только сейчас я заметил длинные волосы, торчащие из-под капюшона. В следующее мгновение девушка повернулась ко мне и сняла капюшон. Будь мы несколько в других обстоятельствах, я бы даже счел её симпатичной, но сейчас я не испытывал ничего, кроме страха и желания поскорее убраться отсюда.

— Ты кто, мать твою, такой?! – крикнула девушка, нагнувшись ко мне. – Робин Гуд?!

— Ч-ч-что? – ответил я, отползая от неё назад, как какое-то насекомое.

Её голубые пронзительные глаза были полны злости, тёмные волосы были слегка разлохмачены, а над головой плавали красные цифры.

— Ещё раз ты попытаешься помешать чьей-либо смерти, и я убью тебя, – громко и чётко сказала она.

К слову, свою дату смерти я тоже прекрасно знал, потому и не поверил, что она сможет убить меня. Точно не сегодня.

— А ты кто?! Миссис смерть?! – я наконец поднялся и посмотрел ей прямо в глаза. Боковым зрением я видел то, что осталось от Бена. Его изуродованное лицо и кровавое пятно на полу говорили сами за себя.

— Валери, отдел зачистки, – ловким движением девушка достала из кармана удостоверение и показала его мне, словно была злобным копом, которая поймала меня с поличным.

— Отдел чего? – удивился его. Несмотря на всю трагичность ситуации, на лице у меня появилась слабая улыбка.

— Зачистки, придурок, – коротко ответила она.

И в этот момент я уловил в её взгляде нечто знакомое, близкое мне. С тех пор, как у меня появилась эта чудо-способность, я также смотрел на людей, как она на меня сейчас. Она чувствовала свою власть, превосходство над обычными людьми, она знала, что она практически неуязвима, также как и я чувствовал то же самое по отношению к себе.

— Чай будешь? – неожиданно для себя спросил я и она, как ни странно, согласилась.

От вида Бена меня всё ещё бросало в дрожь, но я всем своим видом показывал, что всё в порядке.

— Смерть нельзя отсрочить, пойми, – уже спокойно говорила Валери, распивая чай, – мы для этого и созданы. Если кто-то пытается помешать привычному порядку вещей, помешать судьбе сделать своё дело, появляемся мы и сами вершим человеческие судьбы. Нам говорят, кого убить – мы выполняем.

— Мы? И много вас?

— Много. Ты не представляешь, сколько людей умирает каждый день. И сколько человек пытаются играть с судьбой.

«Уж представляю», – подумал я.

— Уж представляю, – сказал я.

— Что? – удивилась Валери.

— Я знал, что Бен сегодня умрёт. Так же как знал, что его мать умрёт несколькими днями раньше. Так же как знал про все остальные смерти людей, которых я встречал. Так же как знаю... – но я резко осёкся.

— Откуда?

Я пожал плечами:

— Над вашими головами висит число с датой смерти. Достаточно лишь бросить взгляд, чтобы понять, сколько человеку осталось жить.

— И мою тоже видишь? – спросила девушка.

— Не поверишь, но это самый частый вопрос, который я слышу, – я отхлебнул чай из своей кружки. – Да, вижу, но не скажу.

Во взгляде Валери проскочил какой-то огонёк надежды. Она подняла глаза от кружки и посмотрела на меня:

— Сделаешь ради меня кое-что? – спросила она.

— Что? Ты только что убила моего друга и просишь об одолжении?

— Мы оба знали, что ему не суждено жить, – серьёзно сказала Валери, – хватит уже играть в героя. Мы с тобой оба связаны смертью. Помоги мне, – она отчётливо произносила каждое слово, словно вдалбливая мне их в голову, – пожалуйста, – она закатила глаза, видимо, последнее слово ей далось с особым трудом.

— Ну, хорошо, – нехотя согласился я, – и что ты от меня хочешь?

* * *

Мы вышли из дома и сели в её машину.

— Вам и машины выдают на вашей.. работе? – спросил я.

— Ага, ещё пистолеты и черные пальто, – ехидно ответила Валери, – для надёжности.

Она вставила ключ и завела мотор.

— И это.. прости за друга, – вдруг сказала она.

— Проехали, – я тяжело вздохнул.

Через несколько минут мы оказались в больнице. Валери быстрым шагом шла по коридорам, в то время как я чуть ли не бежал за ней, гадая, куда она меня ведёт. Через пару поворотов мы оказались в одной из больничных палат. Перед нами на койке лежал мальчик лет четырнадцати. К лицу у него была присоединена кислородная маска, рядом стояла капельница. Медсестра, которая ухаживала за ним, кивнула Валери, когда мы вошли, и удалилась за дверь.

Валери села на стул рядом с кроватью и погладила мальчика по его светлым волосам.

— Это мой брат, Джерри, – тихо сказала она, не обернувшись на меня. – Уже около года он привязан к постели. Врачи говорят, что шансы, что он выйдет из комы, очень малы.

— Что с ним случилось? – спросил я.

— ДТП, несчастный случай, – ответила Валери, – почти каждый день я прихожу сюда и не знаю, чего мне ждать. Я хочу, чтобы он выздоровел, но понимаю, что, возможно, этого никогда не произойдёт. Так что.. Киф, – она повернулась ко мне, – я хочу, чтобы ты сказал мне, когда он умрёт.