Персонаж

— У меня есть идея, – воодушевлённо ответил я, – я научусь играть на гитаре, через неделю завалюсь в этот бар и сыграю для неё.

— Ты что, больной? – с упрёком спросила Катя. – За неделю ты не научишься играть. К тому же, чтобы можно было выступать. Может, лучше стихи свои там прочитаешь, или рассказы?

— Рассказы? В баре? Серьёзно? Чтобы там все уснули?

— Ладно, ты прав. – Она махнула рукой. – Но ты эту девочку видел один раз в жизни, ты уверен, что стоит..

— Уверен, – перебил её я, – всё будет отлично. Только мне нужен образ. Я должен чувствовать себя так же, как она. Я должен доказать ей, что я ничем не хуже, что я тоже панк, фрик или как там они это называют.

— Ты – писатель, а не панк! – сказала Катя, посмотрев на меня. – Понимаешь?

— Нет, – ответил я, – ради неё я стану панком.

Катя лишь тяжело вздохнула. А во мне уже горел огонь, когда я представлял, как играю на сцене.

* * *

За неделю я не раз сходил на курсы игры на гитаре и с горем пополам выучил пару песен. Учителя на этих курсах смотрели на меня, как на умственно отсталого ребёнка, видя, что у всех таких же новичков как я, получается гораздо лучше. Я уже подумывал бросить это всё и снова начать писать. Но как представил, что снова утону в воспоминаниях, погрязну в прошлом, опять буду слышать голос Эльзы, посещу ещё раз психолога, тут же отбросил эту идею и ударил по струнам. В кои-то веки я влюбился и не собирался снова саморазрушаться.

«Всё будет отлично», – сказал я себе. Одной песни достаточно.

* * *

Ровно через неделю я снова оказался в том баре, сегодня на мне была жутко неудобная кожаная куртка, волосы были уложены, а не торчали, как обычно, на руках были тату-рукава. Если уж соответствовать статусу, так по полной. Там был свободный микрофон, я пришёл пораньше, надеясь застать сегодня Тамару. Каково было моё удивление, когда она действительно пришла. Всё в той же кожаной куртке, с уверенностью во взгляде и с нахальной ухмылкой. У меня подкосились ноги, к горлу начала подкатывать тошнота от волнения. А я ещё даже не вышел на сцену. Вместо того чтобы как в прошлый раз сразу пойти петь, Тома села за барную стойку. Теперь мы с ней поменялись местами. Поняв, что сейчас никто выступать не собирается, я забрался на сцену, подошёл к микрофону и начал играть. Играл я ужасно, гораздо хуже, чем на курсах. Пальцы не попадали по струнам, голос срывался, а взгляд уткнулся в пол.

Закончив, я робко поднял голову и оглядел публику. За стойкой сидела Тамара, которая, не отрывая от меня взгляда, пила пиво. За столиками расположилось несколько панков, которые смотрели на меня так, словно готовы были расплющить меня в лепёшку. Где-то в самом дальнем углу я заметил молодого парня, того самого парня, которого я видел в метро, когда пошёл за Тамарой. Он развалился на стуле и тоже смотрел на меня. Кто это, чёрт подери, такой?

В баре повисла напряжённая тишина, которую нарушил один из панков.

— Да-а-а, парень, – сказал он, – давай ты больше никогда не будешь играть?

Его друзья тихо посмеялись над шуткой.

— Кто вообще пустил сюда эту рок-звезду? – поддержал его второй. – Может, тебе мелочи подкинуть?

Я молча слез с табурета, когда неожиданно услышал женский голос:

— А ну заткнулись, придурки, – крикнула Тамара, – а не то я вам мелочи подкину. На операцию мозга. Клёво он играет.

После этих слов она посмотрела на сгорающего от стыда меня и подмигнула.

Я выбежал из бара во двор, стены которого были полностью закрашены разного рода граффити. На лавочке сидели двое парней, потягивающих пиво. Я со злостью захлопнул дверь и разбил свою гитару о ближайшую стену. К чёрту это дерьмо! Напишу об этом какую-нибудь историю и забуду навсегда. Больше никакой музыки, больше никакой влюблённости! Парни испуганно уставились на меня. Тяжело дыша, я стоял с разбитой гитарой в одной руке, когда из бара вышла Тамара и, облокотившись на дверь, посмотрела на это зрелище.

— Извини, – вдруг сказала она, пародируя меня самого неделю назад, – ты ужасно поёшь, – и звонко рассмеялась.

— Спасибо, – переведя дух и оценив шутку, ответил я.

Она медленно прошла мимо и села на невысокий забор. Я молча подошёл и с убитым настроением сел рядом.

Тамара слегка толкнула меня локтём.

— Да я пошутила, – сказала она и улыбнулась, – расслабься.

— Всё в порядке, – ответил я.

— Точно? – она достала из кармана пачку сигарет, взяла одну и протянула мне. – Будешь? Успокаивает нервы.

Я покачал головой.

— Нет, спасибо.

Она кинула сигарету в рот и чиркнула зажигалкой.

— Томас, – наконец представилась она, протянув руку.

— Очень приятно, – ответив на рукопожатие, сказал я.

— Прости, что в прошлый раз так вышло, – она выпустила дым изо рта, – просто было дерьмовое настроение.

— Всё в порядке.

— У тебя всегда всё в порядке? – усмехнувшись, спросила Тамара. – Может, спросим у твоей гитары?

Мы одновременно бросили взгляд на то, что осталось от моей гитары, которая валялась возле стены.

Я пожал плечами.

— Зря ты её разбил, – сказала Томас, – как ты теперь играть будешь?

— Я не буду больше играть, – резко ответил я.

— Да ну? – Тамара посмотрела на меня и затянулась. – А выступать кто со мной будет?

— В каком смысле?

— В прямом, – она спрыгнула с забора, выплюнула сигарету и затушила её ногой, – через неделю выступаешь с нами. От нас как раз ушёл гитарист.

— Чего? – спросил я, не до конца осознавая происходящее.

— Вот и договорились, – она стукнула меня в плечо, – покупай новую гитару, и играем. А пока.. может, поделишься телефончиком?

Она подмигнула мне, и это было равносильно выстрелу из пистолета. Лучше бы она меня убила здесь, чем стояла передо мной и видела во мне нечто большее, чем видел в себе я. С того взгляда всё и началось. И я, словно Икар, взлетел на небеса, забыв о том, что мои крылья сделаны из воска.