Персонаж

С тех самых пор моя жизнь кардинально изменилась, всё понеслось в совершенно незнакомое мне русло. Я был так далёк от своей зоны комфорта, что уже забыл путь обратно. Далёк от размеренной жизни, от моих ненормальных персонажей, от психолога, которого я нередко вспоминал. Течение жизни меня несло с такой огромной скоростью, что я и не заметил, как на смену депрессивной осени пришла зима, усыпав первым снегом дороги. Оборачиваясь назад, я могу вспомнить лишь мимолётные мгновенья, сохранившиеся в памяти. Как я первый раз играл в группе с Томас, и даже панки, пусть и неохотно, хлопали нам, приняв в свою стаю. Как пили с ней пиво после выступлений, и как страстно целовались возле бара, не обращая внимания на людей.

* * *

Мы шли с Томас по длинному широкому мосту, когда она, отпустив руку, побежала вперёд. Она часто от меня убегала. Она была безумна. По-настоящему безумна. Она убегала, бросая мне вызов, а я бежал за ней, догоняя и крепко обнимая. Я догнал её на другой стороне моста, мы облокотились на перила и посмотрели вниз, где под нами расстилалась широкая белоснежная аллея, на которой даже следов пока не было.

— Смотри, это холст, – сказал я, показав рукой вниз.

— Нарисуешь мне что-нибудь? – с вызовом во взгляде спросила Томас.

Я лишь пожал плечами и спустился вниз, оставив её на мосту. Водя ногами по снегу, я как мог, нарисовал гитару, а рядом маленькое сердечко, допрыгнув до него, чтобы не оставить лишних следов. Посмотрев вверх, я увидел, что там уже собралась целая толпа, наблюдающая за моим рисованием. Рядом с Томой стоял какой-то человек. Внимательно приглядевшись, я увидел в нём всё того же парня из метро, который всё это время постоянно где-то появлялся в моей жизни. Человек, один в один похожий на моего же персонажа, преследует меня. У меня начала развиваться паранойя. Как только я сказал себе выбросить эту чушь из головы, увидел, как он хватает Тамару, в два счёта поднимает её и бросает вниз, с моста. В этот момент душа словно вышла из меня, будто все мои внутренности резко упали вниз. Я бросился к мосту и попытался закричать, но крик застрял в горле. Как только я пробежал несколько метров, чьи-то руки обхватили меня.

— Ты куда? – спросила Тамара, обнимая меня.

— Ч-что? Как ты?.. – заикаясь, сказал я, переводя взгляд с неё на мост, где уже никого не было.

— С тобой всё нормально? – испуганно спросила она.

Я неуверенно кивнул, смотря на неё выпученными глазами.

— Я тебе перчатку как трофей сбросила. Ты за неё так переживаешь? – улыбнулась Томас.

— Перчатку?

Она отпустила меня, прошла несколько метров и подняла с земли перчатку.

— Паш, ты точно в порядке? Выглядишь ты..

— Всё в порядке, – натянув улыбку, сказал я.

— Ну да, – ответила Томас, – у тебя же всегда всё в порядке.

* * *

Гуляя, мы забрели с Катей в одно из кафе, где делали просто превосходный кофе.

— Ну что, – спросила она, вешая курточку на стул, – как твои рассказы?

— Никак, – истерично усмехнулся я, вспоминая про то, что не писал уже целый сезон, и про парня в черном, который, кажется, преследовал меня. До сих пор.

— А как твоя Тамара?

— Потрясающе, – улыбнулся я, – у нас завтра выступление в баре.

— Снова наденешь свою крутую кожанку? – с усмешкой спросила Катя, листая меню.

— Конечно.

— У меня к тебе вопрос, – Катя убрала прядь своих волос за ухо, захлопнула меню и посмотрела на меня.

— Ну?

— Когда человек пишет книги и хочет остаться анонимным, он создаёт себе определённый образ. Прячется, так сказать, за псевдонимом.

— Я не пишу кни.. – перебил её я, но она жестом попросила меня помолчать.

— Я и не говорю конкретно про тебя. Я говорю про образ, в который влюбляются фанаты. Узнай они, кто автор на самом деле, может и не любили бы его так сильно.

— К чему ты это?..

— Что если твоя Тамара тоже влюбилась в образ? Ну, в твой образ. В образ уверенного такого музыканта, который гоняет в кожанке, играет на гитаре, пьёт с ней в барах.

— Я так не думаю, – ответил я и откинулся на спинку, вспоминая был ли я за эти месяцы с Томас настоящим, знала ли она того Пашу, который сходит с ума и пишет свои рассказы по ночам?

— А ты подумай. Если хочешь доказать, что она любит тебя любого, так и приди завтра на выступление таким, каким ты в первый раз зашёл в этот бар.

Я задумался. Что если Тома любила меня за ту дерзость, которую я через силу показывал, за ту музыку, которую я играл специально для нее, за ту внешность, которую создавал тоже только для неё. Видела ли она меня настоящего? Того затюканного писателя, которым я был тогда. Которым являлся и по сей день.

— Ладно, – ответил я, – ты права.

* * *

На следующий день я пришёл в бар раньше неё. Я чувствовал себя также как и несколько месяцев назад. Та же неуверенность, те же чувства, эмоции. Изменился лишь взгляд бармена, который теперь здоровался со мной при каждой встрече и улыбался своей широкой улыбкой. Сегодня я не стал наряжаться в образ. Сегодня я пришёл в обычной белой рубашке, с рюкзаком за спиной. Без очков, без прически, без тату-рукавов, без амбиций. Даже панки посмотрели на меня с подозрением. В своей обычной манере, с невероятным оптимизмом, с огоньком в её голубых глазах, с гитарой в руках, Тома вбежала, вломилась в этот бар через несколько минут.

— Что с тобой? – испуганно спросила она и едва улыбнулась. – Выглядишь ты так, будто сбежал с последнего урока.

— Я и сбежал, – тихо ответил я.

— Па-а-а-ш? – подозрительно посмотрела на меня Томас.

— Ты любишь меня? – спросил я первое, что пришло в голову.

— Конечно, – по её взгляду было видно, что она боялась услышать продолжение.

— Меня или того, кем я был для тебя всё это время?

— Что ты несёшь?

— Ровно пять месяцев назад в этот бар зашёл затюканный офисный планктон, который проследил за одной красивой девушкой и которому не хватило смелости подойти к ней и познакомиться. Потом этого планктона заменил псевдо-рокер. Знаешь почему? Потому что я хотел понравиться тебе.

— Паш.. – начала она.

— Подожди, – я сделал жест рукой, – так вот, теперь перед тобой снова стоит тот.. мальчишка, который заикался, подбирая слова, который только и делал, что писал свои рассказы, и боялся выходить из дома. И таким я был и, возможно, останусь. Рано или поздно моя маска все равно разлетелась бы, слетела с меня, как костюм с человека-паука. И лучше сказать тебе обо всём сейчас, чем потом.