Страница 35 из 76
Солдат не стал спорить. Просто скрылся за воротами. Через пару минут глухо лязгнули створки — город закрыли. На стены начали подниматься воины, но, если честно… это был не лучший состав. Обычные дозорные, возможно, новички. Даже внешне без особого воодушевления.
Я покачал головой.
— Вы не понимаете, с чем столкнётесь, — сказал я, когда ко мне подошёл кто-то повыше по званию.
— Полторы сотни… — начал он, и я уже знал, что услышу. — Против полноценного гарнизона? Не смеши, чужак.
— Это не просто люди, — перебил я. — Они переполнены энергией, связаны с тем, кого называют главой. Я видел, как они поднялись из-под завалов, будто ничего и не произошло. Они не чувствуют страха. Они не думают. Их ведут, как инструмент.
Он насупился, но вслух ничего не сказал.
— Моё дело — предупредить, — добавил я. — Сделал. А теперь мне нужно дальше. Это только один отряд. Остальные два идут в других направлениях. Кто знает, сколько времени у тех городов осталось.
Я не ждал ответа. Развернулся и пошёл прочь. Если они не воспринимают угрозу всерьёз — это их выбор. Но, может быть, где-то дальше кто-то ещё прислушается. Может, я успею.
Город учёных встретил меня тишиной. Мёртвой, вязкой тишиной. Ни криков, ни шума, ни дыхания ветра среди руин — лишь пепел, гарь и обугленные камни, на которых ещё ощущалось тепло недавнего пожара. Я сделал несколько шагов вперёд, чувствуя, как под ногами хрустит обугленная крошка некогда великого центра знаний.
— Поздно, — прошептал я себе.
Ни единой души. Даже намёка на выживших. Всё было уничтожено подчистую, до фундамента. Храм знаний, лаборатории, хранилища — теперь просто груды расколотого камня. Даже воздух казался другим, тяжёлым, словно пропитанным болью и смертью.
Фанатики ушли. Уже давно. Следов боя почти не осталось, как будто всё произошло в один удар — и город исчез. Но нет, это не была внезапная атака. Я чувствовал: бой был. Короткий, яростный, неравный. И закончившийся слишком быстро.
Я стоял в центре бывшей площади, среди гор пепла, и понимал: этот город я ослабил сам. Я уничтожил лаборатории, я вырезал учёных, оставил без головы их систему. Я разрушил их возможности защищаться… и всё же, не жалею. Кто ставил эксперименты на живых — не заслуживает жалости.
Но даже так… здесь жило две, может, три тысячи разумных. Пусть не все бойцы, пусть не все готовые сражаться, но кто-то должен был попытаться. Где стража? Где маги? Где хоть какое-то сопротивление?
— Неужели фанатики и правда настолько сильны? — выдохнул я.
Либо их мощь недооценена всеми, включая меня… либо эта армия давно уже превратилась во что-то иное. Не просто секту, не просто толпу безумцев, а в нечто куда более опасное. В инструмент. В оружие.
Я посмотрел на уходящие вдаль следы — их было много, и они вели в разные стороны. Один отряд, видимо, ушёл обратно. Возможно, за новой партией бойцов. Остальные? Вполне могли направиться к следующему городу.
Я развернулся. Теперь не было времени на раздумья и сожаления. Остался ещё один шанс — предупредить последний из городов третьего круга. Может, они успеют приготовиться. Может, у них получится то, что не смогли ни военные, ни учёные.
А если нет… что ж, я всё ещё здесь. И пока жив — буду сражаться.
Город торговцев встретил меня неожиданным… порядком. Ни следа разрушений, ни пепелищ, ни битв на улицах. Улицы чистые, дома целы, торговые лавки — закрыты, но целы. И всё же в воздухе витала тревога — липкая, невидимая, настораживающая.
Я пробрался ближе, скрываясь под покровом иллюзий. На центральной площади собралась толпа — сотни разумных, притихших, словно затаившихся. Впереди, перед ступенями главной палаты совета, стояли главы города. На коленях. Склонив головы. Униженные. Сломленные.
Перед ними, возвышаясь над толпой, стоял он — главный из фанатиков. Всё тот же алый плащ, всё те же тонкие нити энергии, исходящие от него. Он говорил негромко, но его голос, усиленный магией, разносился по всей площади:
— …вы сделали правильный выбор. Мир важнее гордости. Служение важнее гордыни. Ваши лавки вновь откроются, ваша торговля вновь оживёт. Всё, что мы просим — верность. И кровь. Немного. Во имя Великого Вознесения.
Их верность. Их кровь.
Я сжал кулаки. Не военные. Не воины. Им, видимо, проще было склонить головы, чем защищать свои дома. Я даже не знал, что хуже: сожжённый город учёных или вот эта живая тень, принявшая ярмо добровольно. Альтернатива — смерть… или служение фанатикам. Кто сказал, что последнее лучше?
Оставаться здесь не имело смысла. Я был один. Одного удара по городу будет недостаточно, а открытая схватка — глупость. Если и помогать — то там, где ещё есть шанс.
Я развернулся. Пора возвращаться к городу военных. Возможно, он стал последним бастионом. Возможно, там ещё остались те, кто готов биться. Кто готов умереть — но не встать на колени.
Пока я жив — они не одни.
Я успел как раз вовремя.
С холма открывался отличный обзор. Город военных, с его чёткой архитектурой, прямыми улицами и массивными укреплениями, казался монументом решимости и порядка. А у ворот — уже стояли они. Сектанты. Алые, как запекшаяся кровь, фигуры в плащах. Их было много. Чересчур много. Отряды фанатиков выстроились в полукольцо у стен, и прямо сейчас один из них взмыл в воздух, вытянув руки вперёд.
Из его ладоней вырвался огненный сгусток. Пульсирующий, живой, багровый — он стремительно набирал скорость, рассекая воздух и оставляя за собой след, будто пущенный из катапульты раскалённый метеор.
— Видимо, не договорились, — хмыкнул я.
Шар ударил в невидимую преграду над городом — и вспыхнул, расплескавшись по куполу ярким облаком пламени. Барьер дрогнул, но выдержал.
Военные всё же не дураки. Подготовились. Укрепили защиту. Надежда ещё жива.
Я выдохнул — и в этот момент поймал себя на мысли, что рад.
Рад, что не всё потеряно. Рад, что фанатикам дали отпор. Рад, что есть ещё с кем сражаться — на одной стороне.
И тут же мысленно споткнулся: как может радовать смерть? Как может утешать то, что скоро здесь начнётся бой, где полягут сотни, если не тысячи?
Но радость была. Горькая. Тлеющая где-то глубоко в груди. Не за смерть. За шанс.
— Ну что, твари… — я разминаю пальцы, ощущая, как энергия оживает под кожей, — ...значит, повоюем.
Я спустился с холма и направился к городу.
Мне было куда спешить.