Страница 41 из 45
Глава 40: Альва у ворот
Она уже подходила к лагерю несколько дней назад. Сидела на бархане, смотрела на огни, но не вошла. Теперь решилась.
Она пришла на закате. Ветер стих. В наступившей тишине каждый звук казался слишком громким.
Никто не заметил, как она пересекла границу Шва. Просто у северного входа возникла фигура.
Первым её увидел Захар. Он распрягал ящеров и вдруг осёкся.
— Мать честная.
Дарья проследила за его взглядом, прижала Милу к себе.
— Иди в палатку.
Мила послушалась.
Сора появилась бесшумно. Нож уже был в руке.
— Ты.
Альва стояла не двигаясь. Белое платье стало серым от пыли и копоти. Волосы выбились. На щеке засохла кровь.
— Я не враг.
Сора не опустила нож.
— Ты всегда врёшь.
— Не теперь.
Альва сделала шаг.
— Посмотри на меня — увидишь себя. Если бы не они.
Вокруг собирались люди. В толпе стояла Аглая. В руке она сжимала маленький нож.
— Это она. Я узнаю платье. Она убила моего сына!
Она шагнула вперёд. Лиора встала между ними.
— Аглая, убери нож.
— Не уберу.
— Тогда убей меня.
Аглая замерла. Рука дрожала. Потом, медленно, она опустила нож и отвернулась.
— Вы пожалеете.
— Может быть, — ответила Лиора. — Но сегодня — нет.
Аглая ушла.
Бастет выскользнула из-под телеги, подошла к Альве, понюхала её сапог — и отошла. Села на бочку.
Лиора вышла из палатки, подошла к Соре.
— Опусти нож.
— Она заслужила смерть.
— Не от твоей руки. Если убьёшь — станешь ею.
Сора замерла. Нож дрожал.
— Я ждала этого момента три года.
— Посмотри на неё.
Сора перевела взгляд на Альву. Увидела измученную, грязную женщину, которая потеряла всё.
— Она пустая, — тихо сказала Лиора. — Как Каин тогда. Это не враг. Это обломки.
Сора вздрогнула. Нож опустился.
— Она — это я, — прошептала она. — Если бы меня не вытащили.
Лиора шагнула к Альве. Но Альва подняла руку.
— Дай мне минуту, — сказала она, глядя на Каина. — Я должна кое-что сказать ему.
Каин кивнул.
Альва смотрела на него.
— Ты единственный, кто видел во мне не функцию. Ты смотрел и видел человека.
— Я сам был таким. В порту, в каморке. Если бы они не пришли — я бы тоже стал пустым.
— Но ты не стал.
— Нет. Потому что они дали мне выбор.
Альва опустила глаза.
— Я не знаю, что будет дальше. Но я попробую.
— Этого достаточно.
Альва протянула ему маленький белый кристалл.
— Это тебе. Там моя память.
Каин взял кристалл. Он был холодным — и вдруг стал тёплым.
— Я сохраню.
Альва кивнула и отступила к Лиоре.
— Зачем ты здесь? — спросила Лиора.
— Мне больше некуда идти. Хор мёртв. Палата разваливается. Я осталась одна. И не знаю, как быть одной.
— Что ты чувствуешь?
— Пустоту. Но не полную. Иногда что-то просачивается. Чужой страх, чужая боль. Я ненавижу это. Тишина трещит по краям, и сквозь трещины лезет жизнь.
— И ты хочешь это заглушить?
— Не знаю. Боюсь, что если позволю — сломаюсь.
— Ты не сломаешься, — сказала Лиора. — Теперь у тебя есть выбор.
Исара шагнула вперёд.
— Можно? Я хочу проверить твой дар.
Альва кивнула.
Исара коснулась пальцами виска Альвы. Закрыла глаза. Пальцы слабо засветились.
— Дар есть. Заморожен. Спит.
— Разбудить можно? — спросила Лиора.
— Не знаю. Если проснётся — она сможет снова чувствовать. Будет больно.
— Я знаю, — сказала Альва. — Но это лучше, чем ничего.
Лиора обернулась к своим.
— Ты останешься. Как гостья. На краю лагеря. Будешь получать еду и воду. Не будешь говорить с детьми. Не будешь использовать дар. Нарушишь — выгонят или убьют.
— Я согласна.
— Мало, — сказала Лиора, не опуская руку. — Скажи, где тайные склады Палаты на юге. Те, куда не сунутся даже мародёры.
Альва замерла. Потом медленно назвала координаты — три точки. Элиас, услышав, побледнел.
— Там есть сыворотка против «Гнилой крови». Настоящая. Мы думали, она уничтожена.
— Почему ты не сказала раньше? — спросил Каин.
— Потому что я берегла их для себя, — ответила Альва. — На случай, если захочу снова стать пустой. Теперь не захочу.
Лиора кивнула.
— Этого достаточно. На сегодня.
Лина смотрела на Альву. Внутри всё кипело — гнев, страх, память о матери, уводимой серыми. Она сжала нож, потом разжала.
— Я не прощаю тебя, — сказала она тихо. — Но я не стану тебя убивать. Потому что тогда стану тобой.
И ушла.
— Иди за мной, — сказала Лиора Альве.
Палатку поставили на краю. Старую, с дырявым тентом. Захар приволок тюфяк и два одеяла.
— Вот. Не замёрзнешь.
— Спасибо.
— Не за что.
Он ушёл. Дарья принесла ужин. Молча поставила миску.
— Ешь. Холодный — невкусный.
— Спасибо.
Дарья ушла.
Лина пришла, когда лагерь успокоился. Села у входа в палатку Альвы.
— Ты не боишься меня? — спросила Альва.
— Нет. Раньше боялась. А теперь ты просто сидишь здесь и ешь суп, как все.
— Суп без вкуса.
— Марек потерял вкус. Его Палата забрала. Но он варит. Потому что помнит, каким он должен быть.
— А ты помнишь, какой должна быть?
— Не знаю. Я так долго была пустой.
— Вспомнишь. Не сразу. Но вспомнишь.
— Ты так уверена?
— Я эмпат. В тебе есть что-то живое.
Альва подняла голову.
— Расскажи мне о той куртке. Она не твоя?
Лина посмотрела на свои рукава.
— Её дала мне женщина. Я не помню её лица. Только руки. Тёплые. Она накинула куртку мне на плечи и сказала: «Беги. Не оглядывайся». Я побежала. Её забрали серые.
— Ты не знаешь, жива ли она?
— Не знаю. Но я помню. Чтобы не забыть, что кто-то отдал жизнь, чтобы я жила.
Альва медленно протянула руку и коснулась края рукава.