Резонанс Распавшихся Душ

Глава 39: Смерть Светоча

В ту ночь Светоч не вернулся на свой камень.

Утро было серым, холодным. Небо затянуло облаками. Ветер стал влажным, тяжёлым. Каин проснулся от тишины.

Слишком тихо, — подумал он. — Даже птиц не слышно.

Он вышел из палатки. Лагерь ещё спал. Светоч не сидел на дозорном камне. Место пустовало.

Каин подошёл ближе. У подножия камня, на песке, лежало серое тело. Птица казалась маленькой, застывшей. Перья стали тусклыми, как у старой тряпки.

Когда он успел так состариться? — подумал Каин. — Я не замечал.

Кто-то набросил на него тряпицу. Лина стояла рядом на коленях. Она не плакала. Но её плечи дрожали. В руках она держала пучок свежей полыни — той самой, что Светоч любил выщипывать из трещин в камнях.

— Я нашла его, — сказала она. — Светало. Вышла резать коренья. А он лежал.

— Ты его укрыла?

— Да. Ему холодно.

— Ему уже не холодно, — сказал Каин.

— Всё равно.

Каин опустился на корточки, откинул край тряпицы. Светоч был мёртв — тело остыло, глаза закрыты. На груди — маленькое светлое пятно, которого раньше не было. Может, старая рана. Может, знак.

— Он знал, — тихо сказала Лина. — Всегда знал.

— Знал.

Она положила полынь рядом с телом.

— Это чтобы дорогу нашёл. Там, куда уходят птицы.

Сора пришла первой. Увидела — и всё поняла без слов.

— Ну вот, — сказала она. — Ещё один.

— Он был старым.

— Старость не лечат.

Сора помолчала. Потом подошла к камню, провела рукой по тому месту, где Светоч обычно сидел.

— Что будем делать?

— Хоронить. Как стража.

Сора кивнула и ушла за Захаром.

Захар пришёл с лопатой, увидел птицу, крякнул.

— Царствие небесное. Хоть и не человек, а страж.

— Поможешь? — спросил Каин.

— А то нет.

Марек принёс котёл, поставил на камни, развёл огонь. Не для еды — для света. Чтобы птице было тепло, даже мёртвой.

Элиас вылез из палатки, увидел Светоча — и замер.

— Страж всегда должен быть рядом, — сказал он. — Теперь его нет.

— Мы будем смотреть, — сказал Каин. — Мы сами.

— Я не умею, — сказал Элиас.

— Научишься.

Люди собирались медленно. Кто-то плакал, кто-то стоял молча. Дети притихли. Даже куры не кудахтали.

Исара подошла к Лине, села рядом.

— Ты как?

— Не знаю. Пусто.

— Он был для тебя кем?

— Стражем. Другом. Никогда не говорил. Только смотрел. Но я чувствовала, что не одна.

— Теперь мы будем смотреть, — сказала Исара. — И говорить. Если надо.

Лина кивнула.

Могилу копали у подножия камня. Захар и Элиас работали молча. Песок был холодным, каменистым. Лопата скрежетала, и этот звук резал уши.

К полудню яма была готова.

Каин принёс тело Светоча — лёгкое, высохшее, почти невесомое. Опустил в яму.

— Ты был хорошим стражем, — сказал он. — Лучшим.

Лина положила сверху пучок сушёных трав и маленький серый камешек — тот, что подобрала на пороге дома в Вердигрисе.

— Это тебе, — сказала она. — Чтобы помнил.

Ханс шагнул вперёд, положил кусочек старого бинта.

— Он сидел на моём плече, когда я не мог идти. Держал меня. Не давал упасть.

— Ты не упал, — сказал Келлен.

— Потому что он держал.

Мира опустила на могилу перо — одно из тех, что выпали из крыла Светоча.

— Лети, — сказала она.

Келлен долго стоял молча, потом положил горсть земли.

— Спасибо, — сказал он. — За то, что смотрел.

Другие тоже молча опускали дары — кто цветок, кто камень, кто горсть земли. Лина всхлипнула, но сдержалась. Бастет подошла к могиле, понюхала край, села рядом. И не двигалась.

Альва стояла в стороне, у своей палатки. Ей не разрешали подходить. Она смотрела. Потом отвернулась и ушла внутрь.

— Она тоже плачет, — сказала Мира.

— Не умеет, — ответила Сора.

— Плачет, но без слёз. Так тоже бывает.

Когда все разошлись, Лина осталась у могилы. Бастет не отходила от камня. Сидела, свернувшись клубком, и смотрела на восток, будто ждала, что птица вернётся.

— Я не знаю, куда он ушёл. Но я хочу, чтобы он знал — мы не забудем.

Она достала из кармана первый камешек — тот, что носила из Вердигриса. Сжала в кулаке.

— Обещаю.

Солнце клонилось к закату. Тени от камней стали длинными, синими. Ветер принёс запах полыни — горький, живой.

— Иди, — сказала Лина. — Мы здесь сами посторожим.

Вечером Каин снова подошёл к дозорному камню. Место Светоча пустовало. Было пусто и тихо. Так тихо, что слышно было, как песок пересыпается под ветром.

Лиора пришла, встала рядом.

— Тяжело?

— Да. Он был единственным, кто не просил ничего. Просто был.

— Ты говорил, он помнил. А мы помним?

— Пока да.

— А потом?

— Потом будем помнить, что помнили.

Лиора усмехнулась, положила руку ему на плечо, коснулась — и ушла.

— Не задерживайся, — сказала она уже из темноты.

— Не задержусь.

Ночью, когда все спали, Альва вышла из палатки. Подошла к дозорному камню. Из темноты выскользнула Бастет, села рядом.

— Ты не боишься меня?

Кошка не ответила.

— Наверное, ты тоже кого-то помнишь.

Бастет моргнула.

— Я тоже, — прошептала Альва. — Кажется.

— Кажется?

— Я не уверена. Но мне кажется, что раньше я была другой. И у меня был кто-то, кто смотрел.

Постояла ещё, потом ушла. Кошка осталась у камня.

Всю ночь она сидела там. Не шевелилась. Только смотрела на восток, где скоро должен был взойти новый день.

Утром Лина снова резала коренья. Марек помешивал суп.

— Дядь Марек, — сказала Лина.

— Да?

— А птицы попадают в небо? Когда умирают?

Марек помолчал.

— Не знаю. Но если кто и попал — то он.

— А откуда ты знаешь?

— Он столько лет смотрел за нами. Неужели не заслужил?

Лина кивнула. Нож застучал по доске.