Страница 52 из 73
После восьмого или девятого удара в голову командующий цзу всё-таки потерял ориентацию в пространстве. Он нелепо дернулся, пытаясь закрыться от новой атаки Чженя, и тогда ученик монаха дернул кушак на себя. Потеряв равновесие, Лей упал на пол шатра, и Чжень ударил в последний раз – коленом в спину, так чтобы вышибить весь воздух из легких. И когда командующий цзу не мог уже ничего, кроме как пытаться встать на четвереньки и восстановить дыхание, Чжень тихо сказал:
— Вы победили, – с грустью обратился он к Лею. – Заставили меня нарушить слово.
Тигр, олицетворявший страх перед мужчиной, уже нанесшим поражение Чженю, лежал разорванный на части. Второй тигр тихо рычал, подкрадываясь к юноше. Он хотел, чтобы парень побежал, бросился через весь лагерь, не думая ни о чём. «Лучше легкая смерть, чем пытки», – понимал юноша. Вздохнув, он посмотрел на поверженного противника, на кровь, что стекала с его кулаков, и отшвырнул тигра прочь, очищая разум.
После чего Чжень связал Лею руки кушаком и вытолкнул из шатра. Затем спокойно вышел сам. На костяшках его пальцев была кровь, но он не обращал на это внимания. Солдаты закричали, но и это не обеспокоило юношу. Его занимали куда более страшные вещи – нарушенное слово и то, что он сошёл с пути. Лей попытался броситься бежать, но юноша легко сбил его с ног, после чего ударил пяткой по хребту. Лей захрипел, но подняться уже не смог.
— Знаете, что самое страшное? – тихо спросил он у солдат. Те не ответили. Несколько воинов с копьями бросились на него, надеясь поразить юношу одним точным ударом. Чжень перехватил первое копьё, бросил его владельца на соседа слева, вырвав оружие из его рук. Третье копьё он пропустил мимо себя, уйдя в сторону, а четвёртое отвёл к земле только что отобранным. – Что я хочу, чтобы вы на меня напали.
Чжень ударил древком копья одного из противников – сначала в грудь, точно в солнечное сплетение, а потом в нос. Кровь хлынула из разбитого лица, но ученик монаха не обратил на это никакого внимания: древко его копья уже ударило очередного солдата в колено, раздался хруст, крик, а после и стопа Чженя влетела в лицо бедолаге, сбивая его с ног. Кто-то из солдат уже хватался за луки, кто-то за мечи и топоры, кто-то за гэ. Чжень бросился бежать, прекрасно понимая, что размахивать кулаками дальше нет никакого смысла. Он воткнул копьё в землю, схватил командующего цзу Лея за шиворот и закинул себе на плечо. Несмотря на то что Лей был выше Чженя, особых неудобств это ученику монаха не доставляло.
— Дайте мне пройти, – громко сказал Чжень, делая шаг вперёд. – И я оставлю вашего командующего у входа в лагерь. Попытаетесь меня остановить – будете искать его на болоте.
Солдаты отхлынули. Командиры лянов выскочили один за одним из своих палаток, о чём-то крича и переговариваясь. Чжень понимал, что каждая секунда промедления может стоить ему жизни, и быстро продвигался вперёд, стараясь держать в поле зрения весь лагерь. Его разум был чист, хотя в сердце и горела злоба. Это странное состояние было незнакомо юноше, но он не тратил время на попытки разобраться в себе. Лей был сломлен, его ци практически не ощущалась, и только это вселяло в Чженя уверенность. Один из командиров лянов, ни имени, ни внешности которого ученик монаха не помнил, закричал:
— Проклятье, не дайте ему уйти. Он не сможет защищаться, держа нашего командира!
Юноша спокойно шёл вперёд. Больше дюжины солдат стояли на выходе из лагеря, и ещё столько же бежало ему наперерез. По крайней мере, пока Лей с ним, лучники не будут стрелять. Чжень побежал, держа своего заложника на плече, чувствуя, как медленно разгорается ци командующего. К нему возвращалась решимость, и это было дурным знаком. Разбежавшись, юноша перехватил заложника за руку и ноги, а затем просто бросил его в часовых у выхода, специально выбрав участок, где не было воинов с копьями. Чжень не хотел отягощать свою карму, хватало и того, что он уже натворил.
Юноша не сбавлял скорости, может, лишь самую малость, и потому врезался в противников уже через секунду, после того как Лей сбил с ног несколько воинов с топорами. Те солдаты, что должны были перехватить Чженя, даже не успели его догнать. Юноша запрыгнул на древко направленного на него копья, пробежался по нему, оттолкнулся ногой от головы удивлённого солдата и перепрыгнул через второй ряд воинов с гэ. Кто-то пытался захватить бронзовым крюком его ногу, но Чжень был учеником монаха. Он приземлился в трёх-четырёх бу от врагов и бросился бежать.
— Лучники! – послышалось за его спиной. Чжень начал петлять, удаляясь всё дальше и дальше от лагеря. У него был только один путь для бегства – в болото. Там, по крайней мере, его будет сложнее найти, и, возможно, в одиночку он сможет пройти через топь или добраться до учителя. К тому же Чжень надеялся на то, что и Цзинсун будет где-то там. По какой-то причине ни одна стрела так и не вонзилась в землю рядом с юношей. «Пошлёт разведчиков следом, – понял Чжень. – Чтобы я привёл их сразу к учителю». Но это было меньшей из проблем. Ученик монаха бежал, и с каждым ли понимал, что у него всё меньше и меньше времени. Из глубины болот доносился бой барабанов – такой же, какой Чжень слышал в детстве. Бой становился всё ближе и ближе, и когда солнце уже почти закатилось, барабанщики вышли навстречу юноше. «Мы нашли не всех», – с ужасом понял Чжень, когда Саранча показалась из зарослей. Сильные, сожравшие уже достаточно людских голов, чтобы держать в руках оружие, чудовища выползали на охоту. Один из шестилапых монстров, на чьей груди Чжень и увидел примитивный костяной барабан, обтянутый человеческой кожей, начал громко свистеть. Остальные твари подняли над головами кто грубые копья с костяными наконечниками, а кто и настоящее оружие, видимо снятое с трупов солдат. Саранча засвистела, отчего у юноши заложило уши, и ответный свист раздался с запада и юга. Чжень был окружён.