Страница 53 из 73
Юноша приготовился. Не к смерти – к ней он был готов всегда, как и учил его толстый монах. Он готовился к очередному бою, и, хотя тело его уже начало уставать от постоянных ударов и прыжков, такая усталость была для Чженя привычна. Холодный, спокойный, неподвижный до поры до времени – ученик монаха застыл, позволяя врагам медленно приближаться. Возможно, Саранча боялась – Чжень этого не знал и не забивал голову размышлениями – и поэтому приближалась медленно, осторожно. Возможно, осторожность пришла к ним вместе с плотью и разумом съеденных солдат. Чженю было всё равно. Кто-то из задних рядов закричал, громко, мерзко, пронзительно. Почти по-человечески. В ту же секунду в Чженя полетели уродливые, костяные дротики. Покрытые слизью и кровью, они вылетали прямо из гротескных туловищ Саранчи. Будь чудовищ хотя бы на четверть меньше, Чжень мог бы позволить себе еле заметную улыбку, мог бы уверенно защититься или хотя бы свести ущерб к нескольким царапинам и неглубоким ранам. Но Саранчи было ровно столько, сколько нужно, чтобы сразить ученика монаха.
Чжень упал на мягкую, влажную землю. В его ноге, плече и предплечье торчали костяные дротики. Гной всё ещё стекал по ним и смешивался с кровью юноши. Пытаясь сохранять спокойствие, он плотно сжал губы, не позволяя крику покинуть тело. Чжень чувствовал, что стоит ему закричать, и самообладание покинет его вместе с воплем. Тогда придут страх, отчаяние и смерть. Юноша опёрся на здоровую руку, оглядывая приближающихся врагов. Саранча медленно сжимала кольцо, путь назад, к солдатам Лея, был отрезан окончательно. Четвероногое чудовище, держащее в руках громадную чжаньмадао – двуручную саблю, способную разрубить надвое лошадь, – медленно приближалось к юноше. Чжень встал. Опираясь на здоровую ногу, он выставил перед собой здоровую руку и сжал пальцы для одного точного удара ребром ладони. Чудовище остановилось.
— Так у вас появляются лидеры, – тихо произнёс Чжень. Тварь взмахнула саблей. Юноша нырнул под руки твари, надеясь сократить расстояние, но раненая нога всё же подвела. Парень не хотел на неё опираться, вообще не собирался использовать её, но высокий стебель полоснул по открытой ране, и даже такой мелочи хватило, чтобы новая волна боли свалила юношу на землю. Саранча закричала. Сперва Чжень подумал, что это смех или другое выражение злорадства, но, когда рядом с его головой в землю вонзилась стрела, понял, что ошибся.
Десятки тварей рванулись вперёд, топча и без того израненного Чженя. Ученик монаха как мог прикрывал голову, прижимал ноги к груди и тихо шипел от боли, когда очередная когтистая лапа наступала на него, сильнее вдавливая в мокрую землю. Что-то хрустело, возможно кости Чженя, возможно дротики, всё ещё торчащие из его тела. Молодая Жаба думала только о том, как ей выжить, и совершенно не обращала внимания на сражение в нескольких десятках бу от себя. Если бы его учитель был здесь, он бы пинками заставил Чженя подняться на ноги и смотреть во все глаза. Смотреть и учиться.
Стрелы продолжали рассекать небо, и юноше пришлось собрать все силы, чтобы отползти хотя бы на несколько чи в сторону. Торчащие в руке и ноге костяные копья цеплялись за землю, заставляя плоть Чженя гореть, а кровь вытекать из ран ещё быстрее. Юноша понимал – рано или поздно хотя бы одна стрела случайно вонзится в него, по-другому и быть не могло. Если Лей привёл с собой весь свой цзу, то хотя бы одна из множества стрел точно найдёт его. Чжень замер на несколько мгновений, приводя в порядок дыхание и успокаивая сердце. Он был всего лишь учеником, пусть и способным, и поэтому не мог останавливать биение своего сердца, как Ши Даоань, но и того, чему юноша научился, хватило. Чжень успокоился и одним резким движением вырвал из ноги первое короткое костяное копьё. Попытался остановить кровь, и в этот момент случайная солдатская стрела все же нашла его.
Чжень вздохнул – наконечник остановился в половине чи от раненой ноги юноши. Древко стрелы было зажато у ученика монаха в руке – юноша успел среагировать, хотя и в последний момент. Отбросив стрелу, парень поднялся на здоровую ногу и прыгнул в болото. Он смог пролететь не более дюжины бу, но и этого ему хватило, чтобы спрятаться от летящих стрел. Чжень посмотрел на дорогу – на относительно сухой земле уже закипал ближний бой.
— Я удачно выманил Саранчу из болота, – тихо сам к себе обратился ученик монаха. – Лей ни за что не отправил бы своих людей в топь, если бы знал, что эти существа ещё здесь.
Чжень осмотрел ногу – ничего хорошего. Ранений и шрамов у юноши уже было, казалось, больше, чем у его отца, – а он хорошо помнил каждый шрам на теле старого ветерана. По крайней мере, кровь из ноги текла не так быстро, как можно было ожидать. Ступать было больно, но не настолько, чтобы юноша вообще не мог ходить – значит, кость не задета. По крайней мере, так рассуждал Чжень. Он решил, что лучше не выдергивать копья из плеча и предплечья, тем более что раненая рука всё равно висела плетью и была бесполезна. Он только обломал древки, но всё равно закричал от боли.
Израненный, уставший юноша медленно двинулся в глубь болота. Ему достаточно было пройти десяток бу, чтобы полностью выбиться из сил. Голова Чженя начала кружиться, он стал медленно оседать. Всё, о чём думал юноша, это как бы не повалиться лицом в воду и не захлебнуться. Он упал, ударившись коленом о землю, и новая волна боли заставила его на несколько секунд прийти в себя. Чжень перевернулся на спину – это всё, на что его пока хватило. Юноша понимал, что никто не придёт ему на помощь – вряд ли Ши Даоань будет гулять по болоту, пока солдаты его ищут. Цзинсун должен быть уже в деревне, и у него тоже нет повода возвращаться в топи. Если Чженя и найдут, то только солдаты или Саранча. Один вариант лучше другого.
— Нужно найти укрытие, – сам себе приказал Чжень, сжимая в руке висящий на шее наконечник стрелы. Звук собственного голоса помогал ему удерживаться на этой стороне реальности. Увы, вокруг не было ни достаточно прочных и высоких деревьев, ни холмиков, ни даже высоких кочек. Чжень мог укрыться разве что в холодной болотной воде. Юноша с трудом, но сел. Спиной было некуда опереться, а держать кружащуюся голову на весу было тяжело, но ученик монаха держался. Он пытался восстановить силы, подчинить себе дыхание, а следом за ним подчинить себе боль, но в результате просто уснул.