Страница 46 из 73
Чжень кивнул. Он развязал свой пояс и скрутил из него подобие кляпа, и тогда монах одним быстрым движением вырвал из раны юноши ледяной осколок. Сначала Чжень ничего не почувствовал, а потом взвыл так, что прокусил несколько слоёв туго смотанной ткани и заскрипел зубами. На глазах юноши выступили слёзы, и он упал в траву, прижимая руку к ране. Кровь почему-то не текла. Это могло бы немного утешить Чженя, если бы он не был так занят чудовищной болью. Какое-то время монах просто сидел рядом, поглаживая юношу по голове. Чжень был способным учеником и умел очищать собственный разум в нужную минуту, но справиться с раной, просто преодолев боль от неё усилием воли, он пока ещё не мог. Впрочем, ему и в голову не пришло попытаться – голова Чженя была наполнена одной лишь мыслью: «Как же это больно». Он повторял про себя эти слова снова и снова, и каждый раз в голове его возникал солдат со вспоротым животом, стоящий на коленях и говоривший то же самое. Чженю казалось, эта боль никогда не кончится. Шли долгие минуты. Пока ученик монаха завывал, лёжа на траве, Ши Даоань вертел ледяной снаряд в руках, и на сосульке оставались кусочки его кожи. Когда толстяку это надоело, он выбросил снаряд в болото, а затем обратился к сыну охотника, молодому Цзинсуну:
— Я не ем людей, потому что сам стал человеком. А вот зачем даосу моя смерть, увы, не знаю. Впрочем, я боюсь, что это придётся выяснить моему.. о Атори.
Цзинсун сразу же оглянулся. Даже медленно приходящий в себя Чжень понял, что монах бы не стал останавливаться на полуслове, глядя в болота. К ним приближались огни – несколько факелов рассеивали темноту, и, хотя лиц было не разглядеть, корчащийся от боли юноша всё же догадался, что за ними пришли солдаты.
— Идиоты! – что есть мочи закричал Цзинсун, размахивая руками. – Там топь! Не смейте приближаться, здесь топь!
Солдаты что-то закричали. Затем раздался голос кого-то из деревенских – судя по всему, проводника. Ученик монаха не сообразил, чей именно, новый приступ боли накатил на него как раз в этот момент. Цзинсун же закричал в темноту:
— Дядя Хуоджин! Зачем вы привели солдат на болото? С нами всё в порядке.
— Отойди от монаха, Цзинсун, – наконец-то расслышал Чжень, сквозь пелену боли. – Вы им не нужны, только Ши Даоань!
Что-то не так было в этих словах. Чжень окончательно пришёл в себя, когда град стрел обрушился в мутную болотную воду. Больше десятка вошло в жирное тело Ши Даоаня, прыгнувшего вперёд, чтобы закрыть собой Цзинсуна. Сын охотника по-прежнему стоял, подняв вверх руки, не понимая, что происходит. Чжень вскочил, сердце его ударило несколько раз, а потом успокоилось. Усилием воли юноша подавил волнение и желание задавать вопросы. «Сначала, – решил он, – спасти Цзинсуна и учителя». Лучники сделали второй залп и снова больше десятка стрел вошло в толстого монаха. Ши Даоань прикрывал здоровенными руками голову, единственное уязвимое место Саранчи. Чжень схватил Цзинсуна за руку.
— Бежим, – закричал он, оттаскивая охотника назад. Гуань дао парень оставил на траве, толку от него сейчас, с раненой рукой, всё равно не было. Новая волна стрел прошла по небу и ударилась об воду. На теле Ши Даоаня уже не было свободного места, кроме спины и головы. – Учитель, нам нужно уходить.
— Вы же слышали, им нужен я, – невозмутимо произнёс Ши Даоань. – Бегите, а я пойду к ним.
— Вы утонете, – снова выкрикнул Цзинсун. – Вы все безмозглые идиоты! Думаете, ваше оружие или кулаки защитят вас от болота?! Вы сдохнете все здесь, до единого, и монахи, и солдаты!
— Идём, Цзинсун, идём! – Чжень по-прежнему тянул за руку сына охотника. Несмотря на то что Чжень был младше Цзинсуна на три года, силой он ему не уступал. – Учитель, пожалуйста, давайте с нами. Я не хочу быть героем сказки, в которых ученик мстит за учителя, они все ужасно глупые!
Ши Даоань медлил. Понадобился ещё один залп стрел, чтобы толстяк всё же решился. Он рассмеялся и повернулся спиной к преследователям. Цзинсун наконец-то сдался. Он побежал первым, ведя за собой Чженя и монаха, и юноша слышал, как охотник бормочет себе под нос:
— Я не буду виноват, если они побегут за нами. Я не буду виноват, не буду.
Чжень оглянулся – солдаты действительно бросились за ними в топь. Юноша вздохнул, очищая разум и аккуратно выводя из своей головы мысли о сострадании. Он никак не мог помочь солдатам, разве что сдаться и умереть вместе с учителем. Это было бы наиболее правильным с точки зрения восьмеричного пути, ведь тогда ценой двух жизней будут спасены десятки. На мгновение юноша действительно замешкался, но Ши Даоань просто схватил его за шиворот и потащил за собой.
— Я думал о том же, о чём и ты, малёк, – на бегу сообщил толстяк. Чжень снова побежал, высвобождаясь из хватки учителя.
— И что? – спросил юноша.
— И как видишь, – с улыбкой ответил монах, – я бегу.
Чжень рассмеялся. Цзинсун вёл их по болотам, иногда переходя на шаг, когда впереди был топкий или другой опасный участок, а потом снова пускаясь в бег. Разве что монах иногда останавливался, чтобы вырвать из своего тела несколько стрел. У них не было больше времени или сил разговаривать, и они бежали до самого рассвета. Когда первые лучи солнца начали пробиваться из-за низкорослых, согнутых деревьев, Цзинсун наконец-то остановился. Он уселся на большую кочку, больше похожую на маленький островок, и какое-то время просто переводил дыхание. Монах и его ученик просто стояли рядом, напряжённо вглядываясь в глубину болота, из которой вывел их охотник.
— Если пойдём сейчас на восток, – отдышавшись сказал Цзинсун, – выйдем к деревне.
— Нам туда нельзя, – неуверенно произнёс Чжень, глядя на учителя. Монах мотнул лысой головой.
— Мне туда нельзя, – поправил он ученика. – Но мне теперь никуда нельзя. А вот вы возвращайтесь.
— Нас поймают, – ответил Чжень. – Солдаты будут допрашивать нас.
— Говорите, что знаете, – пожал плечами монах. – Или бегите. Не прятаться же вам здесь, вместе со мной.
— Вы решили прятаться? – удивился Чжень. Толстяк в ответ кивнул.
— Мне нужно очиститься от грехов, – улыбнулся он. – Я давно мечтал предаться аскезе где-нибудь в болоте, но всё не находил повода.
— Вы спасли мою жизнь, – обратился к монаху Цзинсун. – Спасибо вам.
— Мне это ничего не стоило, – ответил Ши Даоань. – А теперь идите. Чжень, ты сможешь найти нового учителя, я ведь дал тебе неплохую базу. Уверен, солдаты не станут пытать вас или допрашивать слишком строго. В конце концов, кто вы такие, чтобы тратить на вас время.
— Я ваш ученик.