Страница 35 из 73
— Я говорил, что сегодня у тебя первый экзамен? – спросил монах, по-прежнему улыбаясь. На его лысой голове уже выступили первые капли пота. Ши Даоань начинал потеть сразу же, как только выходил на солнце.
— Нет, учитель, – спокойно ответил юноша, поднимаясь на ноги. Колени предательски хрустнули, заныли суставы, но Чжень не позволил себе стона или хотя бы гримасы боли. Не перед монахом.
— Я не могу точно вспомнить дату, – извиняющимся тоном объяснил монах и развел руками в стороны. – Поэтому долго сомневался, когда лучше будет провести экзамен. Но сегодня ты прибыл раньше срока, и я решил, что это знак.
Чжень ничего не ответил. Он испугался, но всего на секунду, а потом усилием воли подавил свой страх. В голову его полезли новые тревожные мысли, но юноша смог сдержать их. «Не сейчас, – сказал он себе. – Не во время тренировки».
— Это первый, самый простой экзамен, который ты должен будешь сдать, пока учишься игре Жабы. Всё, что тебе нужно будет сделать, – это увернуться или заблокировать один мой выпад копьём. Понятно?
— Да, учитель. – Чжень взял посох так, как учил его Ши Даоань. Парень даже не испытал радости оттого, что сегодня обойдётся без изнурительных тренировок. Чжень никогда не отлынивал от труда, как в поле, так и в храме. Он взваливал на себя ровно столько, сколько могло выдержать его молодое тело. Он выполнял всё, что поручали ему мать и учитель, и никогда не жаловался. Так или иначе, но радость от приятной новости мимолетна, ведь если приятная новость вдруг обернётся дурной, печали будет куда больше. Этой мудрости также обучил его Ши Даоань. Потому Чжень просто принял боевую стойку и запретил себе думать. «Не во время боя», – сказал он себе.
Ши Даоань сделал шаг назад. Второй, третий. Он смотрел прямо в глаза своему ученику и не прекращал улыбаться. Копьё его было направлено прямо в лицо Чженя, и держал его монах на вытянутой руке. У обычного человека рука бы задрожала через десять, может, пятнадцать минут. У слабого – ещё раньше. Профессиональный воин мог стоять так час или два. Пределов Ши Даоаня Чжень не знал и не был уверен в том, что они существуют. Семейство лягушек, живущее в высокой траве, выросшей вокруг дома монаха, одобрительно заквакало. Юноша не отводил взгляда от своего учителя.
Монах не двигался, но самому Чженю не запрещал этого. Юноша начал медленно обходить Ши Даоаня, а толстяк, так же медленно и спокойно, поворачивался вокруг своей оси. Оба они не прерывали зрительный контакт ни на секунду, и, встав спиной к солнцу, Чжень остановился. Монах улыбнулся ещё шире.
— Умно, – только и сказал он. Копьё всё ещё было нацелено в лицо ученику.
— Если я нападу на вас, – тихо спросил Чжень, – то не сдам экзамен?
— Не льсти себе, – ответил монах. Шевелился лишь его рот. Руки, плечи, даже щёки оставались при этом неподвижными. – Если попытаешься атаковать, то откроешься и точно не сможешь заблокировать мой удар.
Чжень хотел было кивнуть, но сразу же одумался. Стоит лишь на короткое мгновение выпустить из виду учителя, как тот бросится на него. Единственный способ достойно выдержать этот экзамен, это оставаться готовым столько, сколько потребуется. Жаба – терпеливое животное. Чжень стоял и стоял, лишь иногда меняя позу, чтобы не затекали ноги и руки, и не отводил взгляда от своего учителя. Монах же и вовсе не шевелился, продолжая держать копьё на вытянутой руке. Солнце медленно двигалось по небу, по лицу монаха по-прежнему струился пот, а воздух наполнился жужжанием множества насекомых. Несколько комаров сели на лысую голову Ши Даоаня, огромная жирная муха опустилась на его руку. Ещё один комар начал летать вокруг лица Чженя, но юноша не обращал на него внимания. Он был сильнее мелких раздражителей, потому что Жаба – терпеливое животное. Его разум был чист, а его дух силён. Когда новое насекомое уселось на веко монаху, Чжень не позволил себе даже злорадной усмешки. Несколько комаров также распределились по телу самого юноши – парочка сосала кровь из щеки, один заполз под рубаху. Все эти укусы парень мог терпеть бесконечно долго, его кожа была грубой и привыкшей к насекомым. Куда страшнее было отвлечься на надоедливое жужжание, хотя бы на секунду.
Прошел ещё час, затем ещё один, и Чжень снова сменил стойку. Уставшая спина уже начинала давать о себе знать, а в коленях появилась первая дрожь. Солнце уже медленно закатывалось за холм. Юноша сделал несколько приставных шагов, двигаясь в сторону, и снова Ши Даоань поворачивался следом за ним. «Скоро, – подумал Чжень. – Как только я покажу первые признаки усталости, он сделает выпад. Я мог бы попытаться прикинуться уставшим, но боюсь, такой опытный воин сразу же меня раскусит». Юноша задумался. Он представил себе, как можно оступиться, чтобы спровоцировать учителя, и уже через мгновение понял, что совершил ошибку. Стоило ему занять свой разум лишними мыслями, стоило ему на долю секунду выпустить Ши Даоаня из фокуса своего восприятия, как огромная, жирная туша метнулась в его сторону. Чжень попытался выставить посох перед собой, но движения его были бесконечно медленными, по сравнению с манёвром толстого монаха. Древко копья ударило парня в грудь, и Чжень упал на траву.
— Неплохо, – честно признался Ши Даоань, подавая руку ученику. – Но недостаточно для первого языка Жабы.
— Простите, учитель.
— Чушь, – рассмеялся толстый монах. Он поднял парня, поставил на ноги и стряхнул грязь с его спины. – Я тоже не сдал с первой попытки.
— А кто-то сдавал? – Чжень улыбнулся, надеясь услышать отрицательный ответ. Он сразу же пожалел об этом, ведь надежда ведёт лишь к большим страданиям.
— Конечно, – пожал плечами Ши Даоань. – Мой учитель, например. Или, говорят, игра Тигра становится сложнее к самым высшим ступеням, а начальные постигают чуть проще. Но тебе нужно отдохнуть. Иди в дом и разведи огонь. Выпьем чаю, обсудим твой бой.
— Я ведь проиграл потому, что не смог очистить разум, – с грустью вздохнул ученик. – Я и сам это понимаю.
— Ты ничего не понимаешь, – со смехом заявил Ши Даоань. – Заткнись и ставь воду. Я хочу выпить чаю и рассказать тебе, насколько я хорош, особенно на фоне такого малька, как ты.
Юноша молча повиновался. Он вошёл в дом, положив посох на деревянный пол. В центре комнаты был небольшой участок выложенный камнем, и на нём небольшой очаг, рядом с которым лежал заготовленный хворост. Ши Даоань раньше готовил себе на улице, под небольшим навесом, и летом, и зимой, но изменил своим привычками с появлением Чженя.