Страница 16 из 73
— И ты разделишь мой мозг со своим войском? – спокойно, без намека на усмешку, ответил Чжень. – Или сразишься со мной один на один, как подобает генералу?
— Ты не генерал! – зарычала Саранча, и её голос был таким глубоким и звонким, что слышался отчётливо и громко, даже несмотря на поднятый войском гвалт.
— Моя голова даст тебе больше, чем плоть любого генерала, – сказал Чжень, перекатывая вес с одной ноги на другую. Ему нужна была точка опоры для следующего удара. Саранча защёлкала жвалами, видя этот манёвр, готовясь к новой атаке.
— Чего ты хочешь? – наконец ответило чудовище.
— Сражения. Один на один. И пока я дерусь с тобой, остальные твари не мешают людям уходить обратно на север.
— Мы там уже всё пожрали.
— Не важно. Я хочу, чтобы они были подальше от вас.
— Мои разведчики видели, – после короткой паузы продолжила Саранча. – Ты готовишь запруду. Ты хочешь утопить нас, когда скотина сбежит.
— Риск того стоит, сяовэй Саранча, – наконец разрешил себе улыбнуться Чжень. – Решай. Моего мозга на всех не хватит. Успеешь сожрать его до того, как накинутся твои младшие братья? Или меня случайно сразит кто-то недостойный?
Саранча молчала, только барабаны били и били, и солнце медленно закатывалось. Чудовища не любили ночной холод. Люди, приведённые ими, как живой щит, нерешительно озирались по сторонам. Кто-то с надеждой смотрел на Чженя, кто-то, смирившись со своей судьбой, глядел только себе под ноги. Слишком рано, на юге, среди заросших деревьями сопок, закричала ночная птица. Чжень никогда не был охотником и поэтому понятия не имел, что именно это была за птица. Тяжёлые тучи начали стягиваться над сопками. Шелест кожистых крыльев возвестил о возвращении разведчиков. Четыре уродливых твари, зависнув в воздухе, начали наперебой трещать и щёлкать жвалами. Многочисленные рты свистели, чавкали и шипели. Саранча, с обломком гуань дао и руками победившего Чженя воина, кивнула. Совсем как человек.
— Мои разведчики донесли о вашем условном знаке, – довольно прорычало чудовище. – Когда моя голова коснётся воды, скот запрудит реку. Что помешает мне отдать приказ крылатым братьям перебить их?
— Твои лучшие стрелки не смогут отыскать охотников в лесу, – спокойно ответил Чжень. – Чтобы перебить всех, тебе нужно прочесать лес. Спуститься на землю большой группой и искать. Сколько крылатых братьев у тебя есть?
— Твоя правда, – один из ртов Саранчи, расположенный слева от основной пасти со жвалами, скривился в уродливой пародии на человеческую усмешку. Так же страшно мог улыбаться разве что Ши Даоань, учитель Чженя. – Мозг вашего генерала был.. поэтичным. Вдохновляющим. Я хочу ещё.
— Я лишь скромный ученик монаха, – учтиво поклонился Чжень. – И в моих мозгах нет ни ляна поэзии, но вы получите мудрость и наставления и, может быть, сможете пойти по праведному Пути.
— Только не говори, – Саранча улыбнулась уже всеми своими ртами. Хищно, изогнуто, страшно. – Что хочешь дать мне себя сожрать, чтобы и из меня сделать святошу!
— О нет, – Чжень ответил на множество улыбок одной, печальной и холодной. – Не беспокойтесь, я выброшу свою голову в воду, если вы её отрубите.
Саранча рассмеялась. Чжень приготовился. Тучи заволокли южные сопки и скрыли кроны высоких деревьев. Снова раздался крик ночной птицы.
— Так и быть, – отсмеявшись, проревела Саранча. – Беги, скот. Беги домой. Мои братья бросятся в погоню, когда монах будет мною пожран и отдаст мне свою мудрость.
— Спасибо, – искренне поблагодарил врага Чжень, выставив перед собой раскрытую ладонь. Саранча прыгнула сразу же, в то же мгновение, её мощные ноги оттолкнулись от мокрого песка, а лезвие гуань дао рассекло воздух. Чженя в том месте уже не было, лишь облако тяжёлого песка. Юноша не перескочил, а будто бы перетёк в сторону, и когда чудовище приземлилось в бу от него, резко выбросил вперёд уже согнутую в колене ногу. Чжень должен был ударить Саранчу голенью прямо по задней лапе и, направив в удар ци, просто рассечь плоть и разрубить кости чудовища. Однако его голень встретилась лишь с острым лезвием гуань дао. Лезвие запело, юноша отскочил на несколько бу в сторону. По его ноге текла кровь. Он мог бы и вовсе остаться без ноги, но сперва с металлом встретилась посланная вперёд ци, а уже потом хрупкая плоть. Лишь это спасло Чженя.
— Неплохо, – зарычала Саранча. Крестьяне, солдаты, мародёры и рыбаки по-прежнему стояли вместе со своими похитителями, заворожённо наблюдая за схваткой.
— Бегите! – закричал юноша крестьянам. – Они вас не тронут, пока я..
Саранча рубанула обломком гуань дао, подбежав к юноше на своих четырёх ногах. Чжень отвёл удар в сторону, смещаясь чуть назад.
— Пока я сражаюсь! – закончил он, уходя из-под лезвия и снова пытаясь достать противника выпадом ноги. Саранча съела слишком много опытных воинов и отскочила в сторону. Между противниками теперь было не меньше трёх бу. Только после этого пленные жители северных деревень и солдаты армии Цысиня начали медленно и нерешительно отходить. Чудовища не преследовали их, но щёлкали жвалами и рычали им вслед. Барабаны словно сами собой смолкли. Солнце коснулось речной глади.
— Мы можем дождаться рассвета, – предложил Чжень, уходя от нового выпада Саранчи. Юноша больше не атаковал, раззадорив противника, и теперь лишь уклонялся и защищался, изучая чудовище и готовясь к одному точному удару. – Ночной холод замедлит вас и сделает дуэль менее честной.
— Благородство! – рассмеялась в ответ Саранча, и рассекаемый лезвием воздух смеялся вместе с ней. – Я знаю это чувство! Знаю его вкус!
Саранча радовалась, но прекращать сражение не собиралась. Раздался тихий свист, и одно из чудовищ, наблюдающих за схваткой, бросило своему лидеру копьё. Человеческая рука твари с лёгкостью поймало новое оружие. Обломок гуань дао, словно метательный дротик, полетел в Чженя. Юноша без труда отбросил лезвие в сторону, и в то же мгновение его враг поймал новое оружие. Саранча, с копьём в одной руке и новым гуань дао в другой, бросилась на Чженя. В этот раз алебарда гуань дао уже не была украшена золотом. Обычное, кавалерийское оружие. Лезвие запело, следом за ним воздух разрезал стальной наконечник копья. Чжень снова ушёл, смещаясь в сторону и назад. Он внимательно следил за движениями Саранчи, но не мог найти ни единого изъяна, ни единой прорехи в бесконечном полотне выпадов и взмахов.