Гоцюй

60. Силки

У Минчжу несколько растерялся, услышав «новости».

— А тебе не кажется, что это как-то.. – Он не сразу смог подобрать подходящее слово и запнулся. – Вдруг? Почему вдруг? Почему не раньше, не позже, а именно сейчас?

А-Цинь потянула носом во всхлипе:

— Когда матушка сказала отцу, он, конечно же, рассердился, потому и ускорил день свадьбы. У женщин в голове не должно быть глупостей, так сказано в «Поучении..».

— Твоя мачеха.. – протянул У Минчжу, сузив глаза.

А-Цинь покачала головой:

— Матушка пыталась нам помочь, правда пыталась..

Госпожа Цзи выглядела заплаканной, когда на другой день встретилась с падчерицей.

— Матушка? – охолодела А-Цинь.

— Ничего не вышло, – со вздохом покаялась мачеха. – Твой отец на меня рассердился. От глупостей в голове нужно избавляться, так он сказал, потому и перенёс свадьбу. Она будет через три дня.

— Что же нам делать? – прошептала А-Цинь, до хруста сплетая пальцы.

Госпожа Цзи поморщилась от этого звука:

— Ничего не поделаешь. Придётся тебе смириться, или..

Она намеренно так многозначительно умолкла. А-Цинь не могла не попасться в расставленные силки.

— Или? – подхватила она с возрастающей надеждой.

Мачеха сделала таинственный вид, приложила палец к губам и велела А-Цинь проверить все окна и двери – не подслушивает ли кто. Пока девушка металась от окна к окну, госпожа Цзи наблюдала за ней с жестокой улыбкой – мечется птичка, не замечая, что петля стягивается всё крепче!

— Расскажу тебе одну историю, – понижая голос, сказала госпожа Цзи.

Это было задолго до рождения А-Цинь, потому она не смогла бы это проверить, даже если бы захотела, а слова мачехи могли звучать достаточно убедительно, чтобы ей и вовсе не захотелось проверять.

Одна легкомысленная птичка накануне свадьбы пошла на западный склон горы, чтобы набрать цветов, и не вернулась. Заблудилась и не смогла выбраться. Её искали, но не нашли и следов, потому сочли мёртвой. А поскольку посмертные браки на горе не в чести, то свадьбу отменили. Вернувшись домой спустя какое-то время, птичка наслаждалась обретённой свободой. Потом, говорят, она хотела выйти замуж, да никто не захотел её брать: вернуться с западного склона – всё равно что с того света.

— Западный склон? – повторила А-Цинь медленно. – А что там, на западном склоне?

— Лес, бурелом, бочаги, – пожала госпожа Цзи плечами. – Птицы туда не заходят больше из-за суеверий. Но ты ведь не суеверная птичка?

Птицы вообще не любили западное направление, поскольку «запад» был созвучен с несчастливым «четыре» и словом «смерть». А-Цинь не считала себя слишком уж суеверной, особенно теперь, когда повстречалась с цзинь-у и поднаторела в ругательствах.

— Можно «заблудиться» там на какое-то время, – едва слышно прошептала А-Цинь, – и вернуться, когда гнев отца поутихнет..

Удостоверившись, что мысль эта прочно засела в голове падчерицы, госпожа Цзи подкинула ей пару дельных советов. Они и вправду были такими: любая здравомыслящая птица согласилась бы, что «заблудиться» лучше всего накануне свадьбы, когда царит предпраздничная суета. Столько дел, столько забот! Ведь это свадьба не простой птички, а единственной дочери и наследницы клана фазанов. Нужно украсить гору алым шёлком, настряпать свадебных угощений и приготовить храм к священной церемонии. Им будет не до невесты, которая «вдруг» решит набрать цветов и сплести венок для жениха.

В обязательные ритуалы это не входило, но, по негласным правилам, если невеста была рада родительскому выбору, то на свадьбе первым делом должна была одарить жениха венком или бусами из ягод – на что хватит фантазии.

А когда её хватятся, будет поздно. Удачный час пройдёт, пропажу сочтут дурным предзнаменованием и бросятся на поиски, но, конечно же, не преуспеют, потому что «заблудится» она со знанием дела и со всем усердием, на какое только способна.

Госпожа Цзи взяла слово, что А-Цинь даже своему чужаку не проболтается о том, что мачеха ей помогала. А-Цинь понятливо кивнула: если отец прознает, что госпожа Цзи помогала, то гнев его падёт и на неё.

— Я никому не скажу, матушка, – пообещала А-Цинь.

— Вот и умница, – довольно кивнула мачеха и, расщедрившись, отдала ей ключ от сундука, где были припрятаны вещи и украшения А-Цинь, а заодно присоветовала запастись едой. Вряд ли в лесу отыщется что-то съестное.

— Вот и пригодятся тебе твои «уроки», – с назиданием сказала госпожа Цзи. – Была бы ты избалованной птичкой, разве смогла бы прожить нужное время на одном только зерне да крошках?

А-Цинь кивнула. Как ей повезло с мачехой!

— Мы могли бы сбежать и спрятаться на западном склоне горы, – сказала А-Цинь. – Тогда свадьбу отменят. А потом вернёмся и повинимся.

У Минчжу нахмурился. У него были несколько другие планы, но предложение А-Цинь столь удачно в них вписывалось, что он невольно задался вопросом: а хватило бы у неё ума самой до этого додуматься?

— Ты сама это придумала? – уточнил он.

А-Цинь помнила о предупреждении мачехи, потому сказала:

— Нет. Я вспомнила, что такое уже случалось на горе. Почему бы не воспользоваться чужим опытом?

— Хм.. – неопределённо отозвался У Минчжу.

А-Цинь добавила ещё, что уже собрала в узел кое-какие вещи и снедь и припрятала у пруда. Отсюда до западного склона крылом подать.

— А ты уверена.. – начал У Минчжу, но, заметив взгляд А-Цинь, оборвал себя и начал заново: – А если тебя запрут до дня свадьбы?

— Не запрут. То есть они будут думать, что я заперта. Но матушка не придёт проверять.

— То есть твоя мачеха знает, – припечатал У Минчжу.

— Нет, она просто думает, что я хочу с тобой попрощаться, – солгала А-Цинь.

У Минчжу болезненно поморщился. Что-то не складывалось, но он никак не мог ухватить это и вытянуть наружу.

— И про западный склон ты при ней не упоминала? – сделал он последнюю попытку.

— Нет, – сказала А-Цинь.

Красная нить на пальце затянулась туже, как петля на птичьей лапе, но она этого не почувствовала.