Гоцюй

49. «Теперь ты должна на мне жениться»

А-Цинь дар речи потеряла, когда это услышала.

— Что-что-что.. – Она даже заикаться начала.

— Ты должна на мне жениться, – повторил У Минчжу, состроив-таки убийственно серьёзное лицо. – Возьми на себя ответственность за то, что сделала.

— А что я сделала-то?

— Крылья мои трогала. Только вторая половина может трогать крылья цзинь-у. Поэтому ты должна на мне жениться.

— Глупости какие! – поразилась А-Цинь. – Я не могу на тебе жениться, я же женщина.

У Минчжу нисколько не смутился, точно ждал от неё именно такого ответа:

— Тогда я женюсь на тебе, и проблема решена.

— Какая проблема?

— Наша общая проблема с твоим женихом.

А-Цинь уставилась на него не моргая. У Минчжу закатил глаза, но объяснил:

— Тебе можно показывать крылья только жениху. Мне можно давать трогать крылья только невесте. Но если мы станем женихом и невестой, то никакого противоречия в этом нет, чтобы я смотрел, а ты трогала, верно?

— Что это за логика.. – опешила А-Цинь.

— Я-то куда лучше твоего петуха, – настаивал У Минчжу. – Золотой птице не по статусу с какими-то петухами женихаться. Смотри. Мы оба наследники своих кланов, в нас обоих пробудилась древняя кровь. У нас много общего. Больше, чем ты представляешь. Так что – да, лучше жениха, чем я, тебе не найти. Ну и мне невесты тоже.

— Что ты несёшь? – потрясённо спросила А-Цинь. – При чём тут.. Как вообще..

— Крылья трогала? Трогала, – неумолимо сказал У Минчжу. – Так женись. Так заведено на горе Хищных Птиц. Смотреть сколько угодно можно, а трогать – только с недвусмысленными намерениями. Это домогательство.

— Откуда мне было знать.. – задохнулась А-Цинь.

— К тому же, – напористо оборвал её он, – ты забрала себе моё пёрышко.

— Ты мне его сам всучил! – возмутилась А-Цинь.

— И залогами обменялись. Платками, я имею в виду. Мы уже помолвлены. Осталось только поцеловаться, чтобы..

— Не буду я с тобой целоваться! – вспыхнула А-Цинь.

— Я не настаиваю, – несколько сбавил напор У Минчжу. – Это уже дело десятое. После свадьбы нацелуемся. Но! – Он поднял палец. – Это совершенно точно самая настоящая – по всем правилам! – помолвка.

— Я уже помолвлена.. – А-Цинь чувствовала, что у неё уже голова кружится от этого невозможного ворона.

— Ха! Может, у тебя есть его пёрышко? Или для него ты платок вышивала? Или он видел твои крылья? Или ты его крылья трогала? Нет? Тогда какой из него жених? Да он даже летать не умеет!

«Что происходит? – слабо думала А-Цинь. – Как всё так обернулось?»

А всё потому, что она бездумно выпустила крылья.

— Погоди! – попятилась от него она. – Я не.. не могу.. я же..

У Минчжу прищурился и припечатал главный аргумент:

— Или я тебе не нравлюсь?

А-Цинь захлопнула рот. Этого она не могла бы сказать. Ведь нравился же. Быть может, она сама не понимала ещё, до какой степени и в каком плане, но нравился.

— И не вздумай мне отказать, – предупредил У Минчжу.

— А не то что? – сейчас же вскинулась А-Цинь.

— Ничего. Отказы не принимаются, – спокойно ответил У Минчжу. – Никакой другой ответ, кроме согласия, я не услышу, хоть ты его сто раз мне в ухо прокричи.

— Ты нахальная птица! – вспыхнула А-Цинь.

— Ой ли? – вприщур глянул на неё У Минчжу. – А кто руки на чужие крылья распустил?

А-Цинь хотелось со стыда сквозь землю провалиться. Она опять спрятала лицо в ладонях.

— Я не нахальный, я настойчивый и целеустремлённый, и если что-то решил, то из перьев вон вылезу, но этого добьюсь, – продолжал расхваливать себя У Минчжу.

— Ты цзинь-у, – кисло возразила А-Цинь.

— И что?

— А я цзинь-я.

— И что?

— А то.

— Ха, ерунда. Мы оба цзинь-и. И ты трогала мои крылья.

А-Цинь закатила глаза. У мотыжки, кажется, появился конкурент.

— Ты хоть представляешь себе.. – начала она и поджала губы.

«Ты хоть представляешь себе, что с нами сделают, если об этом узнают?» – проглотила она вопрос.

Об этом думать было слишком страшно.

Но она-то знала, на что способны певчие птицы, если дело касается скреп.