Гоцюй

107. Мнительность или проницательность?

У Минчжу поглядел на своё отражение в воде. Теперь это поле больше похоже на пруд, чем на грязную лужу, вот только всходов до сих пор нет, сплошные сорняки. Он не слишком хорошо в этом разбирался, не знал, сколько времени требуется семенам, чтобы прорасти и взойти. Но они явно запаздывали. Он мог догадаться, почему так, исходя из того, что уже узнал о жизни Цзинь Цинь. Этот «урок» наверняка из тех, что невозможно выполнить.

Задумавшись, У Минчжу не заметил, как оборвал почти все листья с чахлого кустика неизвестной породы, которому не посчастливилось вырасти возле пруда. Он механически отщипывал их и бросал в воду, отрешённо наблюдая за возникающей при этом рябью. И как Цзинь Цинь пришла, он тоже не заметил. Очнулся он, лишь когда Цзинь Цинь принялась браниться: так вот, мол, кто пакостит в её пруду, а она-то думала, что сор ветер наносит.. У Минчжу смущённо перевёл на неё взгляд, чтобы оправдаться – сор в пруд действительно наносило ветром, – но вместо объяснений издал только озадаченное: «О..», – поскольку в руке девушка держала длинную ветку. И он легко мог себе представить, как эта ветка обрушится по его закоркам, каркни он что-нибудь не то. Учитывая её характер-то! Поэтому он сделал всё, чтобы отвлечь её внимание от сора в пруду.

— Это для гнезда? – с напускным интересом спросил он. – Если будешь строить гнездо, я могу наломать тебе веток получше. Эта недостаточно гибкая, не вплетёшь в каркас.

Последнее слово он всё-таки каркнул, а не выговорил.

— Это для тебя, – ворчливо отозвалась девушка и выставила ветку вперёд, как оружие.

— Но я гнёзда строить не умею, – притворившись огорчённым, возразил У Минчжу. – Придётся тебе как-нибудь самой.

— Что за глупости! – фыркнула девушка. – Никакое гнездо я строить не собираюсь.

— Тогда зачем тебе ветка?

— Тебе, а не мне.

— О.. и зачем она мне? – послушно исправился У Минчжу, глядя на кончик ветки, которым она уже несколько раз потыкала ему в грудь.

— Держись от меня на расстоянии этой ветки, – велела Цзинь Цинь.

Услышав это, У Минчжу расстроился уже по-настоящему:

— Чем я это заслужил?

— Мне нужно проверить чжилань. А ты не мешайся под ногами. Лучше лезь в пруд и вылови всё, что туда накидал. Листья загниют и заболотят воду, если их не вытащить. И хватит притворяться! – возмущённо воскликнула она, когда У Минчжу притворился, что ветка, которой она повелительно ткнула ему в грудь очередной раз, причинила ему страшную боль.

— Я не притворяюсь, – возразил он со вздохом. – Но я хотя бы получу награду?

— За что? – искренне удивилась девушка.

— За то, что почищу пруд?

— Ты ж его сам и засорил!

У Минчжу опять вздохнул, но пререкаться дальше не стал, спрыгнул в воду прямо в сапогах и побрёл к покачивающимся в воде листикам.

— Не перетопчи чжилань! – крикнула вслед Цзинь Цинь.

— Так ведь всходов нет ещё, – возразил У Минчжу. – Они вообще взойдут? Поди, сгнили давно твои семена.

— Чжилань не может сгнить. Семена набухнут и прорастут, когда вода достаточно прогреется, – сказала она. Но в голосе её промелькнула неуверенность.

— Чжилань уже колоситься должна, если условия таковы.. Дни-то стоят солнечные. Тебе семена испорченные дали, невсхожие.

Девушка вместо ответа потыкала палкой в сторону, указывая ему на пропущенный лист. У Минчжу закатил глаза, но послушно выловил из воды и этот, бросив к остальным.

— Вот ты их и проверишь, – сказала она после.

— Что проверю? – не понял У Минчжу.

— Семена. Ты всё равно уже в пруду. Вот и проверишь их. Вытащи одно и погляди. Сам увидишь, что оно не гнилое, а просто ещё спит.

— Что с моими прекрасными руками станет! – патетически закатил глаза У Минчжу.

— Вон там, – не купилась Цзинь Цинь, – с краю, я несколько лишних семян прикопала. Их и достанешь.

— Удивляюсь, как ты ещё меня не прикопала рядом с ними, – пробормотал У Минчжу, бредя к краю пруда.

— Сама себе удивляюсь..

У Минчжу с брезгливым видом сунул руку в воду и пошарил пальцами в иле. Это ему нисколько не понравилось. Он чувствовал, что грязь набивается под ногти и пропитывает поры кожи. Его передёрнуло. Но семечко он всё-таки нашёл и вытащил. Он помнил, как выглядели семена чжилань до посадки. Ничего не изменилось.

— Ну и? – выгнул У Минчжу бровь, разглядывая семечко так и сяк. – Твёрдое. Не сгнило, но и не проклюнулось.

Не обращая внимания на гневный окрик Цзинь Цинь, он разломил семечко надвое и зажал между указательным и большим пальцами маленькое, сморщенное, совершенно чёрное ядрышко. Стоило нажать – и оно рассыпалось в труху, ему даже силы прикладывать не пришлось.

— По моему скромному мнению, – сказал У Минчжу, – из таких семян никогда ничего не взойдёт.

Цзинь Цинь явно растерялась, но попыталась отыскать – очередное! – оправдание:

— «Пустышка». Не все семена дозрелые.

— Уверен, что все..

Он, смирившись с грязью на пальцах, сунул руку чуть подальше в пруд, чтобы вытащить ещё одно семечко. Брань Цзинь Цинь он пропустил мимо ушей и только усмехнулся, когда она крикнула, чтобы он не «травил посевы».

Он вылез из воды и застонал, увидев, во что превратились его сапоги. Впрочем, тут она права, сам виноват – никто не просил его лезть в пруд обутым. Но сапогами он займётся позже. Он протянул семечко на ладони девушке:

— Проверь сама, если мне не веришь.

— Просто случайно попалось, – заупрямилась она.

— Не случайность, а злой умысел, – назидательно сказал У Минчжу. Он всё ещё не терял надежды раскрыть этой птичке глаза на коварные замыслы мегеры-мачехи.

— Эти семена мне шаман дал, – возразила она.

— Значит, они в сговоре.

— Неправда. Шаман меня сразу предупредил, что не все семена прорастут.

— Вот! – с торжеством воскликнул У Минчжу. – А я о чём? Он тебе негодные семена подсунул и даже не постыдился в глаза тебе об этом сказать!

— Чжилань капризная, потому и редкая. Потому вы её и воруете, – с осуждением возразила девушка.

У Минчжу нахмурился:

— На нашей горе нет чжилань, потому что ваши её у нас украли, а теперь врут, что было наоборот. Певчие птицы – патологические лжецы. И тебя обманули. Эти семена все негодные.

— Что за мнительная птица!

— Так докажи мне, что я не прав, – с вызовом сказал он.

Цзинь Цинь взяла семечко с его ладони и разломила. Внутри оказалось точно такое же чёрное, сморщенное ядрышко. Она нахмурилась, но всё равно возразила:

— Это ничего не доказывает.