Гоцюй

99. «А ты думала, обычный ворон?»

— Я был занят, потому и не прилетал, – важно сказал У Минчжу. Хорошая мина при плохой игре, она наверняка догадалась, что он был простужен: голос его был сипловат от шестидневного беспрестанного кашля.

— Такой занятой молодой господин, – усмехнулась девушка.

У Минчжу просто кивнул:

— Я же наследник горы Хищных Птиц. Конечно же, я занят.

Недоверие в её взгляде У Минчжу задело.

— А ты думала, я обычный ворон? – суховато спросил он. – Разве я не говорил тебе, что из благородной семьи? Что за оскорбительный взгляд!..

— Я думала, ты пошутил, – миролюбиво ответила Цзинь Цинь.

— С такими вещами не шутят.

— Ну, ты-то тоже мне не поверил, когда я сказала, кто я такая.

— У меня на то были причины. Да кто бы по тебе понял..

Он не хотел, чтобы разговор отклонялся от выбранной темы, потому повторил со значением:

— Я единственный и неповторимый наследник горы Хищных Птиц.

И зачем он добавил это «неповторимый»? Прозвучало так, будто он самовлюблённый павлин. А она ему это «неповторимый» наверняка ещё не раз припомнит, она остра на язык.

Так и вышло.

— И чем же был занят этот единственный и неповторимый ворон? – едва заметно выгнув бровь, осведомилась Цзинь Цинь.

У Минчжу смущённо потёр нос пальцем. А всё-таки из её уст это прозвучало как мёд в уши. Вот если бы он стал для неё именно таким – единственным и неповторимым вороном..

— Но разве ты не говорил, что у тебя есть сёстры? – вспомнила вдруг она.

У Минчжу кивнул и рассказал ей немного о своей семье. Кажется, Цзинь Цинь оживилась, когда он упомянул свою мачеху, и похихикала немного, когда он проговорился, что она его балует. Но он так и не смог убедить её, что мачеха мачехе рознь.

— Моя тоже обо мне заботится, – упрямо повторила Цзинь Цинь. – По-своему.

На эту оговорку У Минчжу закатил глаза, но спорить прекратил. Им и без этого было о чём говорить.

— Так у вас правящий клан – это во́роны? – с искренним интересом спросила она.

У Минчжу помолчал, раздумывая, можно ли обсуждать с ней внутренние дела горы Хищных Птиц. Потом всё-таки решил, что можно. Он её насквозь видел, никакого злого умысла, простое любопытство. Хочет узнать о нём побольше? Хороший признак.

— Во́роны, – подтвердил он.

— Но ведь есть хищные птицы сильнее вас?

— Нет никого сильнее воронов, – усмехнулся он и в ответ на её недоверчивый взгляд объяснил: – Дело не в грубой силе. Вороны правят мудро. Мой отец хороший правитель. А во мне пробудилась кровь Цзинь-У. Никто не может мне возразить.

— То есть тебе древней кровью позволено бесчинствовать?

У Минчжу обиделся:

— Когда это я бесчинствовал?

Она бросила на него красноречивый взгляд. Он несколько смутился, но стоял на своём:

— Я сын своего отца и новое воплощение Цзинь-У. Я должен быть достоин их обоих. Меня обучают, как стать хорошим правителем.. и всё такое..

— То есть сейчас ты занятия прогуливаешь, – сделала она вывод.

— Нет, – с заминкой ответил он.

— Так я и поверила..

— Ну, мы же оба наследники, почему бы нам не обменяться опытом? Я уже получил ценный опыт.

— Какой и когда? – засмеялась она. – Когда в ловушку угодил?

У Минчжу невольно покраснел. Конечно же, это было глупо – попасться в такую примитивную ловушку. Но если бы он не попался, то не встретил бы Цзинь Цинь. Он кивнул то ли на её вопрос, то ли собственным мыслям:

— И это тоже. В другой-то раз я уже в неё не попался, верно?

— Достижение, – протянула Цзинь Цинь. – Ещё что-нибудь?

— И теперь я знаю, как разрабатывать поле для чжилань. Если вздумаю когда-нибудь посадить своё собственное, легко с этим справлюсь.

— Так ты же говорил, что на вашей горе чжилань не растёт?

— Не растёт, – подтвердил он. – Но однажды вырастет.

Цзинь Цинь поглядела на него с явным подозрением:

— То есть ты попросту выведываешь чужие секреты.

— Ты ещё скажи, что я воровать чжилань прилетел, – фыркнул У Минчжу. Сколько раз он уже это от неё слышал!

— И?

У Минчжу принялся загибать пальцы на руке:

— Я носил воду из колодца. Мотыжил. Полол сорняки.

— И что же ценного ты для себя извлёк из этого? – засмеялась она.

— Кроме мозолей? – пошутил он в ответ. – Конечно же, это ценный опыт, потому что мне бы и в голову не пришло всем этим заниматься на собственной горе. Кто бы мне позволил?

— О, я и забыла, что ты избалованный молодой ворон..

— Балованный, а не избалованный, – поправил её У Минчжу самым серьёзным тоном. – Будь я избалован, только закатывал бы глаза и воротил нос от работы.

— А то ты этого не делаешь.. – фыркнула она.

У Минчжу смутился, но не настолько, чтобы свернуть разговор. Он подводил их – её, как он надеялся – к важной мысли.

— В любом случае, – степенно сказал он, – мы оба наследники своих гор. С этим-то ты спорить не станешь?

— Мы оба наследники своих гор, – согласилась Цзинь Цинь.

У Минчжу растянул губы в улыбке:

— То есть мы не обычные птицы, согласна?

— Ну.. если ты так ставишь вопрос.. А к чему ты это вообще? – спохватилась она.

У Минчжу, продолжая широко и едва ли не торжественно улыбаться, сказал:

— А к тому, что птицы одного полёта должны держаться вместе.