Страница 25 из 78
Глава 9
Я благоразумно промолчал. Но мысленно отметил: "Отметить ночные сущности как потенциальный источник редких ядер. Повторно проверить после прибытия в город. Не нарываться в одиночку".
Сидел у огня. Смотрел, как пламя отбрасывает тени. Некоторые из них казались слишком живыми. Но, может, это просто усталость.
Может.
Ночь была странной. Я бы сказал — тревожной, но это было бы слишком мягко. Я сидел у огня, потом валялся на жёстком тюфяке, закутанный в плащ, и пытался расслабиться, но всё внутри оставалось натянутым, как тетива.
Где-то вдалеке протянулся вой. Протяжный, глухой, как будто кто-то выл не голосом, а душой, вывороченной наружу. Пару раз мне показалось, что он раздавался не снаружи, а прямо изнутри головы — но нет, Нарр’Каэль молчал, затаился, как хищник, тоже чего-то ждал.
Потом начались шорохи. Сначала тихие, как ветер в траве, потом — хруст. Будто кто-то наступил на кость или ветку. Я резко сел, сжал рукоять клинка, вслушиваясь. Остальные, как ни странно, спали. У костров дремала охрана, в повозках — караванщики. Никто не поднимал тревоги, никто не поднимал оружие.
— Они их не видят, — вдруг прошипел Нарр’Каэль. — Может, и не должны… А вот ты — видишь.
Я поднял взгляд.
Тени. Длинные, вытянутые, словно что-то ползло крадучись, избегая прямого света. У костра они словно растворялись, но в промежутках, где свет слабо пробивался сквозь листву, они замирали, как звери перед броском.
Я не двигался. Только дышал. Смотрел. Один раз даже показалось, что чьи-то глаза блеснули во тьме. Узкие, вытянутые, без зрачков — как два крошечных осколка стекла.
Но… никто не напал.
До самого утра.
С первыми лучами солнца всё исчезло. Тени стали обычными. Воздух — легче. Тишина — живой. И только мёртвое спокойствие лагеря вызывало дрожь: никто, кроме меня, не заметил ничего странного.
— Ну, ты понял, да? — Нарр’Каэль снова зашептал, теперь с каким-то мерзким удовольствием. — Ты стал вкусным. Ты пахнешь силой. И теперь кое-кто начал замечать…
Я ничего не ответил. Встал. Собрал вещи. Пора в путь.
Очередной день в этом милом, умирающем мире.
Дорога была ровной, насколько это вообще возможно в этом мире. Колёса повозок гремели на утрамбованной глине, время от времени взлетали в воздух, когда на пути встречался особенно нахальный камень. Вокруг — зелёные перелески, поля с дикорастущими цветами, поросшие мхом валуны, как будто исполинский зверь давным-давно прилёг и окаменел. Пахло прелыми листьями, пыльцой и... свободой.
Я брёл рядом с повозками, разминая ноги и поглядывая на дорогу. На пару мгновений отвлёкся и... мыслями провалился в другой мир.
В пустынный. Сухой. Там, где оставался мой байк.
Моя «Тень Ветра» — тяжёлый, с характером, но верный. Половина начинённой им электроники не работала, зато всё, что касалось езды — двигло, коробка, топливная система — я переделал под местные фокусы. Полумагический байк, частично подогнанный под местные законы энергии. Если бы его сюда — я бы летал по этим равнинам как ураган. Только вот... хрен бы он здесь проехал дальше пары километров. То грязь, то корни, то рытвины в человеческий рост.
— О, страдания смертных, как же вы прекрасны в своей бесполезности, — ехидно подал голос Нарр’Каэль. — Весь мир ждёт, пока ты соберёшь маску, вскроешь старые храмы, вызовешь гнев Абсолюта, а ты — страдаешь по мотоциклу. Тебя создали, чтобы развеять мою тысячелетнюю скуку, а ты тут корчишься в тоске по двум колёсам и кожанке. Притворяешься бесполезным куском мяса. Жалкое зрелище.
— Ну так иди куда хочешь, — ответил я вслух, не особо заботясь, что кто-то может услышать. — Можешь валить. Вон, на Ибицу слетай. Говорят, там всегда весело. Бикини, пляжи, дурь под пальмами и всё такое.
— Если бы я мог — уже бы пил вино из черепа солнечного бога, лежа в гамаке из чьих-нибудь нервных окончаний. — бог обидчиво фыркнул. — Но нет же. Я застрял с тобой. С Тобой!
— Ага, и не забывай, кто тут рулит, — ухмыльнулся я, поправляя ремень арбалета.
— Я... запомню это. Особенно когда будешь вопить, умоляя меня спасти твою никчёмную шкуру. — голос исчез в голове, как змея в высокой траве, оставив только слабое шипение раздражения.
Я усмехнулся. Мелочи жизни. Но всё же, было бы неплохо найти след второго храма.
Ведь если Нарр’Каэль и вправду начал терять терпение — значит, маска важнее, чем он пытался показать.
Я поднялся бесшумно, словно знал, что именно сейчас и надо встать. Никаких лишних звуков — только лёгкий скрип кожи, да послушное натяжение тетивы на арбалете. Лагерь спал, караванщики не чувствовали угрозы, но моё чутьё... оно вопило как сирена в момент падения метеорита.
Эти тени. Сегодня они стали плотнее. Тёмные, хищные, будто бы их мир немного приблизился к нашему. И я увидел — откуда они вышли.
Разлом.
До заката его не было, я уверен. Гладкая стена скалистой гряды теперь зияла трещиной, сквозь которую, словно через горлышко бутылки, сочилась чернота. Пульсирующая, предвещающая беду.
— Сегодня будет весело, — прошипел Нарр’Каэль в голове. — Ты бы видел своё лицо. Как у зайца, которого вытащили к пианино.
Я промолчал. Вдох. Выдох. Сердце билось ровно, как натянутый канат. Если ждать — они сами придут. А если действовать — можно взять инициативу. Я выбрал второе.
Плавно направился к пролому. Развитые глаза цеплялись за каждое колебание тени, улавливая движение, которого ещё не было. Телу не требовались факелы. Видел — не глазами, чувствовал — каждой клеткой. Это было... правильно.
Шаг. Второй. Земля под ногами твёрдая, трава шелестит едва слышно. За спиной остался лагерь, вперёд — только тьма.
Я чувствовал их.
Тени замерли. Прекратили движение в сторону лагеря.
И... развернулись. Их внимание переключилось на меня. Как если бы я окликнул их по имени. Сотни безымянных взглядов, упавших на мою спину.
— Поздравляю, герой. Теперь ты стал приманкой. — голос в голове был почти ликующим. — Сейчас ты умрёшь, и я наконец-то освобожусь. Хотя нет, вру. Придётся делить черепушку с тем, кто тебя сожрёт. Ненавижу цепочки прав наследования.
— Сдохни, — буркнул я, и шагнул в разлом.
Тени последовали за мной.