Страница 10 из 78
Глава 4
Мимо пробежала парочка подростков с деревянными мечами — махали, изображая героев.
Мужик в грязном переднике спорил с торговцем об оплате за зерно.
Женщина поправляла дочери платок, увещевая её не лезть к уличной кошке.
Всё это — нормально.
Даже слишком.
Я поймал себя на мысли, что мне неловко здесь.
Словно чужой, вставший в кадре живой картины.
А я ведь и правда чужой.
Моя дорога — вне городских стен.
Следующим утром я покинул город.
Миссия простая: зачистка угодий, где пасутся стада и растут пшеница и кукуруза.
Говорят, «глинистые черти» топчут грядки, роют норы и иногда нападают на животных.
Дорога привела меня к зарослям у подножья холма. Там начинались пахотные поля, разрываемые следами — тяжёлыми, широкими, почти как у бегемота, но с когтями.
Я опустился на колено.
Слишком свежо. Где-то рядом.
Схватка не заставила себя ждать.
Первый вынырнул из земли, с ревом, словно сам не понимал, чего хочет.
Массивный, но неуклюжий.
Ударил лапой — но запоздало. Я успел в сторону, резанул по шее.
Внутри — пусто.
Ни вспышки, ни реакции средоточий.
Просто — тварь, пригодная на сдачу.
Жалко. Тело огромное, а пользы — чуть.
Дальше было ещё трое. Один — проворнее, другой — сильнее, третий пытался зарыться в землю, убегая.
Но результат один и тот же:
Ни одного ядра.
Лишь слабые зачатки — полупрозрачные, нестабильные.
Я собрал останки, отделил головы, чтобы сдать в гильдию.
Сел у дерева, вытирая клинок.
Сила не растёт.
Это просто работа.
Смотрел на поле, уже утрамбованное монстрами, и думал:
И как долго такие миссии будут приносить пользу?
Сколько голов нужно сдать, чтобы почувствовать хоть каплю движения внутри себя?
Ответ был очевиден:
Ни одной.
Эти бои — не для роста.
Лишь для прикрытия. Для серебра. Для того, чтобы оставаться в поле зрения, но не светить настоящие цели.
А настоящая цель — всё ещё ждёт в северных лесах.
В тени древнего храма.
Я поднялся.
До вечера ещё можно было зачистить пару полей.
А потом — в гильдию, за оплатой, сдать трофеи.
А дальше…
Посмотрим.
Я вернулся в город на закате.
На стенах уже зажигали фонари, у ворот привычно стояли стражники, лениво бросив взгляд на мои мешки с головами монстров.
Один из них, молодой, морщась от запаха, пробормотал:
— Ух, как же от них тянет… Спасибо, охотник, ты хоть справился.
Я лишь кивнул, не в настроении для беседы.
День был долгий, и каждый бой только подчёркивал: сила по-прежнему далека от прежнего уровня.
Гильдия встретила привычной атмосферой: шум, разговоры, хлопки по плечу, стук кружек о столы.
Я сдал трофеи, получил серебро — немного, как и ожидал.
Всё шло по кругу, всё было предсказуемо.
Но на выходе из зала меня остановил мужчина средних лет, одетый не как типичный деревенский охотник.
Броня тёмная, лёгкая, глаза — острые, внимательные. Видно, давно в деле.
— Ты тот, что чертей сегодня вырезал? — спросил он без всякого приветствия.
— Я, — ответил я, не меняя тона.
Он кивнул, словно чего-то ждал.
— Не хочешь пива?
Я пожал плечами.
— Если за счёт заведения.
Он усмехнулся, показал двумя пальцами трактирщику. Через пару минут мы уже сидели у стены, с двумя кружками и куском жареного мяса между нами.
— Зовут меня Олден, — сказал он. — Один из старших охотников, хотя тут все больше болтуны. Я в полях.
— И?
Он опёрся локтями о стол:
— Слышал, ты интересовался севером. Лесами. Храмами. Сказками.
Я замер на секунду, потом осторожно кивнул:
— Может быть. Почему спрашиваешь?
Он понизил голос:
— Потому что там кто-то уже был. Месяц назад ушёл один отряд. Пятеро. Опытные. Хотели проверить легенду.
— Вернулся только один. Без глаза, с перебитыми ногами и... немым.
— Больше он не говорит ни слова. Только пишет. Но в каждом его письме — одна и та же фраза.
Он протянул мне клочок бумаги.
На нём — чётким почерком:
«Там не молчат. Они ждут, когда ты заговоришь.»
Я посмотрел на Олдена.
— И ты решил поделиться этим просто так?
Он пожал плечами:
— Ты не из здешних. Не живёшь как мы. Не прячешься за стенами.
— У тебя глаза... как у того, кто туда вернётся.
Я молча вернул бумагу.
Храм ждёт.
Не забывает.
Даже черти в полях были не случайны.
— Спасибо, — тихо сказал я и встал. — За пиво.
Он кивнул, глядя мне вслед.
Завтра... или послезавтра.
Я снова выйду из города.
Но теперь — не ради монет.
Теперь — ради ответов.
На третий день охоты я уже знал повадки «топтунов» как свои пять пальцев.
Они громоздки, глупы, полагаются на силу и вес.
Бой с ними — не искусство, а рутина с примесью грязи и вонючей крови.
Но сегодня всё было иначе.
Я вышел на след у оврага — крупные вдавленные отпечатки, идущие строго в сторону хижины пастуха.
Действовал быстро, привычно: подкрался, выбрал позицию, приготовил меч.
Удар.
Металл звонко отскочил, будто я попытался перерубить камень.
Монстр обернулся.
Он был выше обычных. Плечи — как телега, кожа — чёрно-серая, будто покрытая обожжённой глиной.
Глаза — тусклые, и тем не менее в них блестела тень разума.
Я попробовал снова — в сустав, в шею, в бок.
Бесполезно.
Мой клинок не оставлял даже вмятины.
А потом тварь двинулась вперёд.
Не торопясь, тяжело.
Я уклонялся, бил, даже кинжал бросил в глаз — но тот просто захлопнулся и мигом восстановился, словно нырнул внутрь черепа.
Бой длился долго.
Каждая ошибка — на грани смерти.
Один раз он задел меня краем лапы — я отлетел метра на три, сбил дыхание, спина зазвенела от боли.
Я понял: этого не победить.
По крайней мере — не сейчас.
Я отступил.
Не трусливо — обдуманно.
Скатился в овраг, нырнул под коряги, замер.
Монстр не стал преследовать. Он просто развернулся и ушёл, будто понял, что пока я — не угроза.
В гильдии я появился ближе к полуночи, весь в грязи, с разбитой губой и трещиной в доспехе.
На мои слова о «черном топтуне» сначала не поверили.
Но один из старших — тощий мужик с глазами, полными сна, сразу проснулся:
— Видел такого лет пять назад.