Кровная связь

Она продолжала перелистывать страницы, но ничего действительно важного ей так и не попадалось. Ближе к середине книги появились новые иллюстрации, в том числе изображение Битвы при Саркане. На нём Артемия была объята пламенем, а Никса окружала буря — дар Эйлории. С тех пор Кровных с такой способностью больше не появлялось. На самом деле тогда никто из них не погиб. Согласно артурейским летописям, победа осталась за Никсом после того, как Аэлория была ранена и отказалась продолжать бой. В Ватре же рассказывали другую историю: Никс вместе со своей пантерой рухнул с неба и признал поражение, после чего победительницей объявили Эйлорию. Правдой могла оказаться любая из этих версий.

Несмотря на то что Аэлория была Первородной и сражалась верхом на драконе, силы противников выглядели равными. Дар Никса, дар

Очарования

, позволял ему одной мыслью подчинять своей воле людей, фамильяров и даже драконов, хотя обладатели слабой воли поддавались легче. Дар Артемии был связан со смертью и способностью всякий раз ускользать от неё. Как бы то ни было, ужасы той войны, длившейся десятилетиями, и последнего сражения при Саркане привели к появлению поединка — способа определить хранителя Сердца и не допустить в будущем столь чудовищных потерь. Самое ироничное заключалось в том, что выжили оба. И всё же именно они решили, что их наследники должны биться насмерть.

Астрид захлопнула книгу и бросила её на стол. Вот только легенды, предания и противоречивые версии ей были ни к чему. Ей нужна была правда. Правда о Сердце. О Скверне. О Звёздах. Да хоть о проклятом прошлом. Что угодно, если это поможет её королевству. И, если уж быть честной с самой собой, поможет ей самой. Она уже привыкла к мысли, что хочет жить. Очень хочет. И умирать ей совершенно не хотелось. В порыве досады она вскинула руку и выкрикнула:

—

Sumend

!

Словно могла призвать правду одним заклинанием. Словно сейчас какая-нибудь книга сама сорвётся с полки, прилетит ей в руки и решит все её проблемы. Ничего не произошло. Астрид со вздохом откинулась на спинку дивана и устало провела ладонями по лицу.

— Астрид. Что ты сделала?

Она нахмурилась и посмотрела туда, куда смотрел Бастет. Гобелен колыхался. По ткани словно пробегал невидимый ветер. Казалось, она тянулась к Астрид. Они с Бастетом переглянулись. Его широко раскрытые глаза отражали её собственное потрясение. Позабыв о боли в ноге, Астрид поспешила к гобелену, но движение внезапно прекратилось.

Она остановилась перед ним. Странный гобелен. Особенно если вспомнить, что он принадлежал королеве Ватры. Ни Никс, ни Аэлория не выглядели победителями. Более того, создавалось впечатление, что они почти не сражаются. Она призвала правду. И заклинание привело её сюда. По спине пробежала знакомая дрожь, будто само тело пыталось ей что-то подсказать. Какая правда скрывалась в этом гобелене?

Астрид огляделась. В библиотеке никого не было. Перед тем как начать поиски, она наложила на дверь чары замешательства, чтобы любой, кто попытается войти, сам того не замечая проходил мимо. После этого она переступила через ограждающий шнур.

— Что ты делаешь? На нём могут быть защитные чары.

— Я не собираюсь его трогать. Просто хочу рассмотреть поближе.

В ответ Бастет пробормотал что-то очень похожее на:

— Деревянноголовая ведьма.

Астрид предпочла сделать вид, что ничего не услышала. Она подошла к гобелену настолько близко, насколько осмелилась. Никс находился в нижней его части. Прищурившись, Астрид всматривалась в его лоб, пытаясь разглядеть брачную метку, которую в прошлый раз так и не смогла толком рассмотреть. Форма была простой, но её значение по-прежнему оставалось загадкой.

— Что это такое?

Бастет спрыгнул с дивана, подбежал к ней, одним прыжком оказался у неё на руках и устроился на плече.

— Золотой полукруг.

— Это я и сама вижу, спасибо. Но что он означает?

— Может, это как-то связано с Кирой? Кем был её фамильяр?

Астрид грустно улыбнулась.

— Кобыла. Рыжая, как Фестус.

— Фестус?

Улыбка стала ещё печальнее.

— Видимо, я слишком редко о нём рассказываю, раз ты не знаешь. Фестус был фамильяром моего отца. Огромным лосем. Быстрее него я никого не видела. Даже лучшие жеребцы не могли с ним сравниться. Я обожала ездить на нём верхом, когда он это позволял.

— Тогда понятно, почему ты так его любила. Звучит так, будто он был настоящим королём леса.

На этот раз в голосе Бастета не было ни капли насмешки.

— Таким он и был.

Она погладила хвост, обвивавший её шею.

— Но всё равно не понимаю, какое отношение эта метка может иметь к Кире.

Её взгляд скользнул ниже, к Никсу, к вытянутой руке, сжимавшей жезл. И тут обнаружилась ещё одна странность, не совпадавшая ни с одной известной ей версией событий. Жезл был серебряным и чуть короче предплечья. Почему-то он казался ей знакомым. Хотя этого не могло быть. Настоящих ведьмовских жезлов она никогда не видела. Даже на рисунках они попадались крайне редко.

Где-то в глубине библиотеки пробили часы. Они с Бастетом одновременно вздрогнули. Астрид сосчитала удары.

Семь.

— Проклятье. Я же обещала встретиться с Джессой в обеденном зале. Она меня убьёт, если узнает, что всё это время я была не у себя в комнате!

— Спорю, сейчас ты бы не отказалась от помощи принца. Пуф, и ты уже у себя.

Она одарила Бастета тяжёлым взглядом. Изо всех сил старалась не думать об этом человеке. Особенно после того, что пообещала себе после казни. С Зрианом она будет общаться только тогда, когда это действительно необходимо. А поговорить с ним о Сердце было необходимо. Исключительно по делу. Если ему вообще можно доверять. Скорее всего, вечером он будет в банкетном зале, как и почти каждый вечер. Но задавать такие вопросы там было слишком опасно. А если ответов у него не окажется, что ж, тогда она воспользуется следующей возможностью проникнуть в рабочие покои короля.

Вчера времени на тщательные поиски у неё не было. Да и цель теперь изменилась. Ей уже недостаточно было просто собрать сведения о Сердце. Она должна найти само Сердце и выяснить, во имя Хель, что с ним происходит.