Кровная связь

В Астрид боролись два чувства: одно требовало ударить его за то, что он рассказал о Бастете постороннему человеку, другое радовалось тому, что он признался: она ему нравится. И в кого она только превратилась? Да и как она могла на него злиться? Он сделал лишь то, что на его месте сделала бы она сама. Разве могла она винить его за то, что он поделился с сестрой сведениями, которые могли помочь ей пережить поединок? Особенно если эта сестра была чужачкой и, скорее всего, должна была погибнуть.

Это было суровое напоминание о том, кто он такой и кем они приходятся друг другу. Принц и принцесса по разные стороны войны. Победа одного означала поражение другого.

Она попыталась высвободить руку, но он держал её крепко.

— Ну-ну, Ямочка. — Он улыбнулся. — Не сердись.

Она дёрнула руку сильнее.

— Надеюсь, мне не послышалось и ты действительно назвал меня Ямочкой, высокомерный засранец.

— Боюсь, именно так и было. Не смог удержаться. У тебя самые очаровательные ямочки из всех, что мне доводилось видеть. Это потому, что я сказал, что ты мне нравишься?

— Надеюсь, я не буду сидеть рядом с тобой.

— Неправда. И ты это знаешь.

Это была правда. Просто рядом с ним она не доверяла самой себе.

— Через минуту ты пожалеешь, что не сидишь рядом со мной. Особенно когда увидишь, кто окажется твоим соседом.

Он кивнул в сторону начала стола, где рядом стояли два стула. На одном из них сидела Скайлар. Она не сводила с Астрид взгляда.

— Удачи, Ямочка, — сказал он. — Главное не смотри на своего соседа слишком долго, тогда легко отделаешься.

Астрид ударила его по руке и тут же поморщилась. Будто больно стало ей самой.

Затем замерла.

Зриан взял её руку и поцеловал костяшки пальцев. Потом снова коснулся губами кожи там, где пальцы были испачканы чернилами. Она сердито посмотрела на него, стараясь не замечать, что совсем забыла, как дышать.

Он подмигнул.

Тем самым дурацким подмигиванием, от которого внутри становилось тепло и тревожно одновременно. Словно она выпила лишний бокал игристого вина.

Потом он спрятал руки в карманы и оставил её наедине с наследницей драконов.

Она глубоко вдохнула и направилась к Скайлар. Зриан был уверен, что она предпочла бы сидеть где угодно, только не рядом с его сестрой. Но ошибался. Именно такого случая она и ждала.

Ей нужно было попасть в рабочие покои короля, и эта девушка, будь она проклята, могла ей помочь. Правда, Астрид пока не знала, как убедить Скайлар. Оставалось надеяться, что желание попасть в рабочие покои окажется сильнее неприязни.

Она села на своё место и молча ждала. Гости постепенно рассаживались и заводили разговоры.

Её мать сидела рядом с королём. По другую сторону расположились барон и баронесса Британа, самой южной территории Ватры. Баронесса Макеша, чьи земли граничили с Талроком на юго-западе, сидела дальше по столу. Оттилия устроилась справа от короля. За ней сидел Аксель, на ближайшем к Скайлар углу стола.

На другом углу расположилась Джесса. Формально она сидела рядом с Астрид, но расстояние между ними было таким, будто их разделял ещё один стол.

Дальше сидели правители Саркана со своей дочерью-подростком. Рядом с девушкой находился Зриан. По другую сторону от него устроились бароны Джандары, хозяева выжженных пустынь и бескрайних джунглей.

Фионн стояла у стены за спиной Астрид.

Арбории, их бобра, сегодня не было. Ватранцы попросили не приводить фамильяров на ужин. Невежливо.

— Я слышала, ты чуть не умерла на днях. Жаль, — сказала Скайлар.

Чтобы разобрать её слова, Астрид пришлось сосредоточиться. К акценту Скайлар она до сих пор не привыкла.

— Жаль, что не умерла?

— Именно. Тогда я избавилась бы от своих мучений, а ты получила бы по заслугам.

— Думаешь, я заслуживаю смерти?

— По-моему, мало кто заслуживает жизни. Но если учитывать положение, в которое ты меня поставила, то да, возможно.

Астрид внимательно её разглядывала. Плечи напряжены. Взгляд то и дело возвращался к дверям и окнам. Пальцы теребили ткань алого костюма. Похоже, надеть его её заставили.

— В ночь приветственного ужина я впервые узнала о твоём существовании, — призналась Астрид.

Скайлар должна была это знать, если Астрид рассчитывала когда-нибудь склонить её к сотрудничеству.

Скайлар насмешливо фыркнула. Она даже не посмотрела на Астрид. Вместо этого мрачно разглядывала блюда на столе, будто они лично её оскорбили.

— Вам должно быть стыдно, — процедила она. — Такое расточительство. И еды, и магии.

Она указала на подогревающие блюда плиты.

Астрид изумлённо моргнула.

Она будет читать ей лекции о расточительстве магии?

— Полностью согласна. Но я думала, для вас, ватранцев, это обычное дело. Пока мой народ голодает и борется за выживание.

— Ты серьёзно? Думаешь, в Ватре все так живут? Люди едва могут позволить себе еду. О том, чтобы греть её виталасом, многие даже не мечтают.

Астрид нахмурилась.

— Подожди. Вы платите за виталас?

— Платим? — Скайлар подалась вперёд и положила руки на стол.

Только теперь Астрид заметила серебристые линии шрамов, покрывавшие руки Скайлар до самых локтей. Их были десятки.

— Мы, блядь, истекаем кровью за него. Я не ради смеха жонглировала ножами.

Астрид не понимала, почему её это так поражает. Король ещё ни разу не доказал, что он справедливый правитель. И всё же мысль о том, что он наживается на том, что ничего ему не стоит, вызывала отвращение. Похоже, он не только удерживал магию от Артуреи, но и скрывал её от собственного народа.

Зачем?

Сила Сердца была бесконечной. Поистине неисчерпаемый источник энергии. Именно поэтому Сердце так ценилось. Тот, кто владел им, никогда не оставался без магии. Никогда не оставался без энергии.

— Он такой засранец, — сказала Астрид.

— Что, а вы, ведьмы, разве не делаете того же? У вас нет своей иерархии? Лицемеры.

Скайлар отвернулась, подцепила вилкой кусок рыбы и переложила его себе на тарелку.

— Нет, не делаем, — ответила Астрид, накладывая себе овощное рагу. Мяса она не ела. Как и большинство ведьм. Когда каждый день разговариваешь с животными, сама мысль об этом начинает казаться отвратительной. Пусть даже технически это фамильяры. — Виталас, отопление и доступ к магической энергии считаются жизненной необходимостью. Люди должны иметь возможность обогреть дом, приготовить еду, искупать детей и не думать о том, смогут ли они себе это позволить.