Страница 43 из 190
Скайлар ненавидела, что Аксель стоял так близко. От его присутствия словно становилось теснее, а в жёстком угловатом лице не было ни доброты, ни участия. Не то чтобы ей нужна была их доброта, но она сразу поняла: сочувствия от него ждать не стоит.
Хранитель оказался человеком: худым, низкорослым, с жёсткими усами. Он принёс пожелтевший свиток и, нервно озираясь, направился к высокому столу на возвышении. Скайлар сразу поняла, что это такое, хотя Аксель не подпускал её ближе.
Завет.
Связующий договор между Артуреей и Ватрой. Тот самый, который, как рассказывали на уроках истории, положил конец войне за Сердце. Войне, унёсшей сотни тысяч жизней по обе стороны границы.
— Ну, Хранитель? — потребовал король. — Можете объяснить нам эту нелепицу?
С тех пор как ведьмы ушли, он ни разу не посмотрел на Скайлар. Возможно, после демонстрации силы дракона он думал только о том, как уберечь принцессу. Останки Томмена до сих пор лежали на полу, но никто, казалось, даже не смотрел в ту сторону. Может, они привыкли. Может, драконы время от времени разрывали стражников на части.
— Да, э-э… — Хранитель вытер со лба каплю пота, развернул свиток на столе и положил рядом перо с чернильницей.
Все трое членов королевской семьи склонились над свитком. И только теперь Скайлар заметила, что вокруг королевы постоянно держатся несколько человек. Это были не дреки. На них не было выжженных клейм, они носили плащи вместо доспехов, но держались так, как держатся люди, привыкшие повелевать. Возможно, это была личная охрана королевы. Логично, если учесть её дар. Насколько Скайлар знала, королева была
Душечтецом,
но слабым, всего первого или второго ранга, и в бою от такого дара было мало пользы.
— Так вот, — начал Хранитель. — Это, э-э…
Но слов у него не нашлось. Королева побледнела, вглядываясь во что-то на свитке, чего Скайлар не могла рассмотреть. Король сжал кулаки. Лишь Зриан остался бесстрастен.
— Его имя было там, — в голосе королевы уже звучала паника. — Оно стояло там с самого дня его имянаречения.
Скайлар осторожно шагнула вперёд, но пальцы Акселя сжались на её руке железной хваткой.
— Сломаю руку, — пробормотал он, — если сделаешь ещё шаг.
Она попыталась вырваться, но безуспешно. Ей хотелось сказать ему то же, что и Олдрику: «Интересно посмотреть, как у тебя это получится». Но почему-то ей совсем не хотелось проверять, на что способен этот человек с холодными глазами и резкими чертами лица.
Вместо этого она отвела взгляд и почувствовала осколок лезвия между запястьями. Теперь, когда все немного сместились, она увидела то, чего раньше не замечала. Внизу Завета шли две строки рядом друг с другом, с местом для подписей. Справа тянулись почти неразборчивые каракули. Но по нескольким буквам Скайлар догадалась, чьё имя там написано.
Астрид Нахштерн. Ведьма-принцесса.
Значит, вторая строка предназначалась для имени Зриана.
Только она пустовала.
— Это нелепо, — выплюнул король. — Если бы эта девчонка была моей наследницей, она давно была бы мертва. Обратный отсчёт до поединка должен был начаться, когда ведьме исполнилось двадцать три, но его запустил день рождения Зриана. Эта девчонка, — он указал на Скайлар, — старше, верно? Если ведьмы пытаются убедить нас, что она мой первенец, тогда срок поединка уже наступил бы. И, уверен, мне не нужно напоминать присутствующим, что, если поединок между наследниками не состоится, оба умрут. Уже одно то, что ведьма-принцесса жива, доказывает, что ведьмы ошибаются.
Король произнёс это как непреложную истину, словно бросал вызов самому Завету.
Хранитель облизал губы.
— Завет предписывает, что, когда младшему наследнику исполняется двадцать три года, начинается отсчёт до поединка. Да, но…
— Но что? — Король угрожающе шагнул к Хранителю. — Если вы не умеете пользоваться языком, Хранитель, может, нам его вырезать?
Хранитель сглотнул.
— Наследником становятся лишь после признания. До сих пор все, включая сам Завет, считал наследником Зриана. Поэтому, как вы верно заметили, отсчёт начался в день его двадцатитрёхлетия. Мы не до конца понимаем природу магии, скрепляющей Завет, но я посвятил её изучению всю жизнь…
— Нам неинтересно слушать о ваших заслугах, — резко оборвал его король. — Нам нужно понять, что всё это значит.
Принц молчал на удивление долго, особенно для человека, чья судьба сейчас решалась. Стоя со скрещёнными на груди руками, он лишь наблюдал за происходящим.
— Как я уже сказал, наследника должны признать, — повторил Хранитель.
Холодные, как чешуя его ледяного дракона, глаза короля остановились на Скайлар. У неё сжался живот, а в висках застучала кровь.
Он знал. Знал о ней.
Король выследил её мать, и Скайлар всегда считала, что причина была в самой матери. Но что, если она ошибалась? Что, если он охотился не за матерью, а за дочерью?
Если верить всей этой чепухе про истинную любовь, после встречи со своей избранницей он вполне мог захотеть избавиться от прежних любовниц. Но что, если дело было не в любовницах? Что, если всё было из-за Скайлар? Из-за наследницы, которой не должно было быть?
Дреки в тёмном переулке.
«Тебе некуда бежать, девчонка».
Той ночью они пытались убить её. И раз больше не возвращались, значит, решили, что им это удалось. А значит…
Скайлар неглубоко вдохнула.
Мать погибла из-за неё. Дочь короля. Наследница.
Нет. Этого не может быть.
Но кровь всё сильнее стучала в висках, а по телу разливался жар. Собственное тело словно знало правду раньше неё. Аксель по-прежнему держал её за руку и вдруг бросил на неё быстрый, внимательный взгляд.
Скайлар медленно вдохнула. Воздух оцарапал пересохшее горло, но ей стало чуть легче.
Король по-прежнему смотрел на неё с ненавистью. И ничто в его взгляде не говорило, что перед ней её отец.
— Что теперь будет? — спросила королева, нарушая затянувшееся молчание.
— Ну… — Голос Хранителя дрогнул. — Теперь всё зависит от того, признает ли её наследницей сам Завет. То, что Мьёльнир её защитил, указывает на королевскую кровь. А исчезновение имени принца Зриана может означать…
Он осёкся. Договаривать ему явно не хотелось.
— В таком случае, — сказал Зриан и шагнул вперёд, заставив всех обратить на себя внимание, — остаётся только один способ выяснить правду, верно?
Он протянул руку Хранителю.
— Перо.