Кровная связь

На ней был безупречно скроенный вечерний костюм бело-золотых тонов в южном стиле. Тонкая полупрозрачная ткань помогала легче переносить жару. Волосы у неё были угольно-чёрными, даже темнее, чем у сына, и были собраны назад двумя вишнёво-красными гребнями. Метка пары на её лбу сияла заметно ярче, чем у короля: ледяно-голубая корона с шипами. Теперь, после знакомства с королём, Астрид находила этот символ удивительно уместным.

Когда придёт время королевской речи, ей придётся подняться к ним на помост. Лучше бы ей отрезали палец на ноге.

Зриана в зале не было.

— Сядем поближе к выходу, — сказала Джесса.

— А мы займём места по обе стороны дверей, — предложила Фионн.

Джесса одобрительно кивнула.

Стоило им устроиться за одним из столов, расставленных по залу, как к Астрид тут же потянулись взгляды. На одних лицах читалась откровенная неприязнь, на других — жгучее любопытство. Впрочем, интерес быстро угас, когда Квинс направился в их сторону своей ленивой хищной походкой.

Сейчас ей как никогда хотелось вина. Когда мимо проходил слуга с подносом, она взяла два бокала игристого и сразу осушила один. Вино приятно защекотало язык, а подкатившая к горлу тошнота наконец немного отступила.

Джесса красноречиво посмотрела на её пустой бокал.

— Я принесу тебе что-нибудь поесть. И пока не поешь, больше ни капли. Квинс, оставайся здесь.

—

Конечно. Но захвати мне кусок того сочного поросёнка.

Стараясь не встречаться взглядом с придворными, которые вновь начали на неё коситься, Астрид оглядела зал.

Последний раз на таком празднике она была семь лет назад, на собственном семнадцатилетии во дворце Лунный Шпиль. Казалось, с тех пор прошла целая жизнь. Тогда Астрид ещё не подозревала, что беззаботная юность подходит к концу. Не знала, что спустя всего несколько месяцев отец погибнет, а сама она окажется запертой в горной крепости среди прекрасно обученных ульвенов, которые, по её глубокому убеждению, мылись слишком редко.

Праздник тогда выдался грандиозным. Казалось, на торжества съехались все ведьмы и потомки ведьм королевства.

В тот вечер Астрид познакомилась с первым мужчиной, с которым провела ночь. Он был родом из Эслоэ, края бесчисленных озёр. На танец он пригласил её с такой робостью, будто заранее был готов услышать отказ. Волнистые медные волосы падали ему на лицо, закрывая один глаз. Он был красив, обаятелен и прекрасно танцевал.

Она согласилась.

А потом почти всю ночь не отходила от него.

Больше они никогда не виделись.

Один из скрипачей взял фальшивую ноту, и Астрид вынырнула из воспоминаний. Разговоры в зале не стихали, но что-то изменилось. Перемену почувствовал весь зал, и все дружно сделали вид, будто ничего не заметили.

Астрид даже гадать не пришлось.

Принц Зриан прибыл.

Она заметила его рядом с родителями на помосте. Король и королева были облачены в цвета своего дома, а вот на Зриане оказался тёмно-синий парчовый камзол безупречного кроя, чёрные брюки и чёрные сапоги. Наряд дополняли серебряные пуговицы и тонкая вышивка серебряной нитью вдоль лацканов.

Синий и серебро — цвета Артуреи.

Астрид не знала, видит ли намёк там, где его нет, или же этот наряд действительно был выбран не случайно.

Даже через весь зал она чувствовала на себе его взгляд. Их глаза встретились лишь на мгновение, после чего Зриан медленно отвернулся. Затем его внимание переключилось на высокого светловолосого мужчину в мшисто-зелёном камзоле. Лицо его было суровым и замкнутым.

Астрид продолжала наблюдать за принцем. Даже если бы захотела, она не смогла бы отвести взгляд. Судя по всему, не только она. Казалось, его не родили на свет. Его выковали. В нём невозможно было увидеть ничего, кроме оружия. Стоило представить, что однажды ей придётся выйти против него на арену и оказаться запертой вместе с ним, как сердце болезненно сжималось.

Во имя Богини, почему рядом с ним она неизменно чувствовала себя такой жалкой?

— Ты пялишься.

От голоса Джессы Астрид вздрогнула.

— Не пялюсь. Наблюдаю.

Джесса поставила перед ней тарелку, доверху наполненную едой. Астрид отломила кусочек лепёшки с розмарином и заставила себя проглотить его, хотя желудок всё ещё угрожал в любой момент избавиться от содержимого.

— Не переживай так. На него тут все смотрят. Он до неприличия хорош собой.

— Правда? Не заметила, — сухо ответила Астрид.

Разумеется, заметила. Но вовсе не поэтому она не могла отвести от него глаз. Именно с ним ей предстояло сойтись в поединке. Против такого противника у неё не было ни единого шанса.

Джесса фыркнула.

— Конечно. А я тогда проклятый ледяной кракен.

— Ты хуже ледяного кракена.

— Вот как?

— Намного страшнее.

— Спасибо. Для меня это многое значит.

—

Где мой поросёнок, ведьма?

Джесса швырнула под стол свиную ножку, и несколько сидевших поблизости людей поспешно отодвинулись, увидев, с какой яростью Квинс в неё вгрызся.

— Считай это подарком на годовщину, мой драгоценный фамильяр.

— У вас и правда годовщина? — спросила Астрид.

— Ага. Сегодня ровно восемь лет с тех пор, как эта облезлая тварь ворвалась в мою жизнь.

Эту историю Астрид знала хорошо. Всё случилось вскоре после гибели семьи Джессы. В то время она служила в одном из лагерей ульвенов в Калдрисе, далеко на северо-западе Артуреи. Узнав о случившемся, Джесса просто ушла из лагеря. Одна. Прямо в снежную бурю. От горя она почти не понимала, что делает.

Она была уже на грани смерти от холода, когда сугроб неподалёку внезапно зашевелился. Из снега выскочил Квинс, велел ей забраться на спину и помчался обратно к лагерю прежде, чем мороз успел забрать её жизнь. Именно тогда, когда ведьма нуждалась в них больше всего, рядом появлялись фамильяры. Как когда-то Бастет нашёл саму Астрид.

— Тогда выпьем за это. За мою любимую ведьму и второго по значимости фамильяра.

Она коснулась своим бокалом бокала Джессы.

— Значит, теперь я важнее твоей матери? — усмехнулась Джесса.

— Её понизили в звании. Хотя бы из вежливости могла появиться сегодня вечером.

В этот момент король поднялся со своего места, и Астрид тихо застонала.

— А теперь ещё и речь начинается, а её всё нет.

Джесса нахмурилась.

— Да, тут явно что-то происходит. Квинс, твой нос ничего не чует?

—

Не здесь. Слишком много народу. И слишком сильно пахнет похотью.