Кровная связь

Они остановились перед дреки, и те расступились с идеальной синхронностью. На плече у каждого виднелось одинаковое клеймо. И вот наконец Астрид оказалась лицом к лицу с семьёй, которая десятилетиями преследовала и убивала её род.

Столетиями.

Король Закари и принц Зриан стояли рядом. Взгляд короля был таким же холодным, как у его дракона. Он неторопливо окинул прибывших оценивающим взглядом. Зриан же смотрел только на Астрид. Его глаза были цвета грозовой тучи, словно сама судьба предназначила ему дракона бури. Чёрные волосы с оливковым отливом растрепал ветер, а скулы были такими резкими, будто их выточили клинком. Он слегка наклонил голову набок. Жест напоминал приветствие, но ощущался иначе.

Как предупреждение.

Как вызов.

Она наклонила голову в ответ и принялась изучать человека, которого вырастили, чтобы убить её.

Вблизи она увидела, насколько широки его плечи и насколько мускулиста грудь, обтянутая плотной кожаной курткой, подчёркивающей каждую линию тела. Бёдра обтягивали штаны; мышцы там наверняка появились благодаря бесконечным полётам верхом на драконе. А ростом он был так высок, что возвышался даже над её высокой матерью. Руки заведены за спину, ноги на ширине плеч.

Стойка солдата.

Боги, даже без дракона он бы размазал её в лепёшку.

— Королева Гвеневра, — произнёс король на ватранском. Голос его звучал ровно, почти скучающе. Он скользнул взглядом по фамильярам и остановился на Астрид. — Принцесса Астрид. Добро пожаловать.

Свет упал на его лоб, и она заметила метку истинной пары. Серебристый силуэт дракона, символ его пары, королевы Оттилии. Астрид никогда не видела истинных пар вживую. Только слышала о них в сказках, которые читали ей отец и Грэм. Несмотря на всю неприязнь к этому человеку, она против воли засмотрелась на метку.

— Король Закари, — ответила мать на ватранском с сильным акцентом. В её голосе не было ни капли тепла. — Есть причина, по которой вы с сыном решили навести ужас на собственный народ?

Гвен бросила взгляд налево, туда, где разбилось на куски замёрзшее тело. Куски плоти застыли во льду и были разбросаны по площади. У Астрид сжался живот при виде этого зрелища.

Жестокая улыбка тронула губы короля.

— Если под «ужасом» вы имеете в виду это, то боюсь, вы ошибаетесь. В последние месяцы наш город терзает группа смутьянов, и настоящим террором здесь занимаются именно они. Я счёл необходимым использовать драконов, чтобы подавить дальнейшие волнения, — он указал на человека, который теперь представлял собой лишь груду кровавых кубиков льда, — а также защитить наших высокочтимых гостей от возможных нападений.

Каждый на площади понимал, что слова короля были чистой ложью. Ему не было никакого дела до того, нападут эти люди на ведьм или нет, особенно после всех попыток убить Астрид. Она бросила взгляд на принца, настоящего воина, каких ей ещё не доводилось встречать, и снова задалась вопросом: зачем? Зачем все эти попытки убить её, если она явно не ровня принцу Зриану?

— Однако одного из этих преступников нам удалось задержать, — продолжил король и поднял руку.

За его спиной поднялся шум. Группа стражников волокла по площади человека в жалких лохмотьях. Они обходили драконов стороной. И если зверь принца не удостоил пленника даже взглядом, ледяной дракон, напротив, переключил всё внимание на него, высунув раздвоенный язык и пробуя воздух на вкус. Ульвены разом сомкнулись ещё плотнее.

Человека швырнули к ногам короля и принца, но тот сумел подняться. Ноги дрожали, однако он держался так прямо, как только мог, и смотрел в глаза драконьим монархам.

Храбрый.

Астрид снова нашла взглядом Зриана, но его лицо оставалось бесстрастным, лишённым любых эмоций. Он не смотрел на пленника. Всё его внимание по-прежнему было приковано к Астрид. Лёгкая морщина прорезала его лоб, когда он разглядывал её плащ, и она помимо воли ёрзнула под этим немигающим взглядом.

— С виду ничего особенного, — продолжил король, обращаясь к Гвен, — но он называет себя республиканцем. Ярым противником монархии.

Губы его искривились в презрительной усмешке.

— Он бы убил нас всех, если бы мог, не так ли?

— Так же, как вы убиваете нас? Ах ты ублюдок, ты забрал мою дочь!

Он бросился на короля, и Зриан мгновенно рванулся ему наперерез, хватаясь за рукоять зловещего волнистого клинка у бедра. Но король едва заметно шевельнул пальцами, и мужчина застыл на месте. Его челюсти свело судорогой.

Астрид резко втянула воздух.

Так вот каким даром он обладает.

Костевод

.

Один из самых опасных.

Король пренебрежительно махнул рукой Зриану, и тот отступил. Его лицо вновь превратилось в непроницаемую маску.

— Брума, — произнёс король.

Синий дракон вытянул шею к мятежнику, которого теперь била крупная дрожь.

— Покажи этому человеку, что значит бросить вызов своему королю.

К горлу Астрид подкатила желчь. Она не хотела этого видеть, но и отвернуться не могла.

Брума бросился вперёд с невероятной для существа таких размеров скоростью и сомкнул мощные челюсти на человеке. Его леденящий душу крик оборвался на полуслове, а по площади раскатился хруст ломающихся костей. Зверь оскалил зубы, красные от крови и облепленные клочьями плоти, затем запрокинул голову и проглотил добычу.

Тело исчезло за два огромных глотка.

Сердце Астрид бешено колотилось в груди. Отчаянно пытаясь найти хоть что-нибудь, на что можно смотреть вместо дракона, она снова перевела взгляд на принца.

Он по-прежнему наблюдал за ней.

Следил за тем, как она отреагирует.

Астрид заставила своё лицо застыть. Стерла с него любые эмоции.

Любые признаки страха.

— Что ж, может, отправимся в Цитадель Рок, пока не стемнело? — сказал король так буднично, словно они только что не скормили человека дракону.

Зриан слегка наклонил голову, прислушиваясь к чему-то позади себя, и когда его дракон бури попятился назад, чтобы разбежаться и взлететь, Астрид поняла: они общались мысленно.

Несмотря на всё увиденное, ей вдруг захотелось, чтобы они с Бастетом тоже могли разговаривать мысленно.

Король взмахнул рукой, и ледяной дракон, напоследок глухо загремев, устремился в небо вслед за другим.

Их проводили к небольшим самоходным экипажам на виталасе. В Артурее такого транспорта не было: энергия слишком ценилась, чтобы тратить её подобным образом.