Страница 15 из 190
— Скайлар, может, ты уже выйдешь на эту проклятую сцену? — Олдрик, сегодня темноволосый и смуглокожий, направляется к ней.
Скайлар прислонилась к каменной стене возле сцены и без особого интереса наблюдала, как Амара исполняет свой фирменный танец с яркими шарфами. Если честно, зрелище было довольно нелепым. Она ковыряла грязь под ногтями и даже не смотрела на Олдрика, хотя прекрасно слышала, как он скрипит зубами. Наверняка снова поддерживал морок, чтобы толпа не заметила, как он вынуждает её выступать. Народу сегодня собралось ещё больше, чем вчера. Люди тянулись к гавани: ближе к вечеру туда должна прибыть делегация ведьм.
Город будто задыхался от напряжения. Воздух был пропитан возбуждением, нетерпением и чем-то ещё, тёмным и тревожным. Скайлар никогда не привязывалась к местам. Сегодня ты здесь, через месяц уже где-то ещё. Но здесь ей было не по себе. И не только потому, что именно этот город отнял у неё Кэма.
— Скайлар, клянусь Арахом, если через тридцать секунд ты не выйдешь…
— И что тогда? — лениво спрашивает она.
Даже когда Олдрик подходит почти вплотную, пытаясь подавить её одним своим присутствием, она так и не поднимает глаз.
— В этом месяце останешься без жалованья, — резко бросает он.
Скайлар лишь пожимает плечами. Они с Кэмом давно откладывали деньги, мечтая однажды открыть собственное дело. К тому же Олдрик и раньше нередко оставлял их без платы просто потому, что ему так хотелось.
— Или, — продолжает он, с трудом сдерживая раздражение, — я позволю Торину немного на тебе попрактиковаться.
На этот раз Скайлар всё-таки поднимает глаза и щурится. Он действительно может это сделать. Торину уже не раз отдавали людей на забаву. Но Скайлар он пока не трогал всерьёз.
Она расправляет плечи.
— Я уже сказала, чего хочу. Помоги мне выяснить, что с Кэмом, и я выйду на сцену. Иначе…
Она выразительно косится в сторону Амары, словно говоря: вот и довольствуйся этим.
Тем более публика уже начинает уставать от её танцев. Особенно теперь, когда весь город живёт ожиданием ведьм и всё чаще проходит мимо ловких пальцев Иззо.
Олдрик долго смотрит на неё. Она спокойно выдерживает его взгляд.
Сил почти не осталось. Почти до самого рассвета она ходила по тавернам, пытаясь разговорить людей. Но узнала немногим больше прежнего: принудительный набор действительно идёт полным ходом, а нескольких Кровных уже схватили при попытке бежать из города. Кто-то надеялся затеряться в деревнях Ватры, кто-то добраться до границы Артуреи.
— Ладно, — цедит Олдрик, сдаваясь первым. — Просто выйди на сцену, а я попробую что-нибудь разузнать. Договорились?
Она насмешливо отдаёт ему салют двумя пальцами.
— Договорились, начальник.
«Он не станет тебе помогать, если ты продолжишь его бесить, Лар.»
«Но ведь он только что согласился, разве нет? И потом, дипломатом у нас всегда была ты. А я справлюсь по-своему.»
Воображаемый разговор с Кэмом, конечно, остаётся без ответа, но Скайлар слишком хорошо представляет, каким взглядом он бы сейчас на неё смотрел. Её это не волнует. Вот найдёт его, тогда он и сможет смотреть на неё как захочет.
К «сцене» она подходит без спешки. На деле это всего лишь расчищенный Торином пятачок. Он разогнал людей одной своей внушительной фигурой. Канат уже натянут.
Освоить этот трюк им удалось всего пару месяцев назад, потому что всё снаряжение приходилось постоянно перевозить с места на место. Помог им
Чующий
из Саркана. Раньше он проектировал дома в столице, а потом сбежал, едва поползли слухи о принудительном наборе. О том, что он
Чующий
, Скайлар узнала уже после того, как оказалась с ним в постели. С его обострённой чувствительностью это оказалось… весьма любопытно. Интересно, он всё ещё в Саркане или за ним тоже уже пришли?
Амара тем временем идёт по канату на руках, и толпа заворожённо следит за каждым её движением. Когда она ловко переворачивается, спрыгивает вниз, мягко приземляется на ноги и отвешивает поклон, толпа разражается аплодисментами. Кто-то громко свистит, и Амара с улыбкой посылает воздушный поцелуй в ту сторону.
Сцена словно была создана для неё. Куда больше, чем для Скайлар.
— А теперь, — объявляет Олдрик, выходя вперёд и широко разводя руки, так что за спиной взлетает пёстрый плащ, — Клинок покажет вам, как получила своё имя.
Торин уже приготовил кинжалы и коротко кивает Скайлар. Она берёт два и начинает подниматься по лестнице. Во рту сразу чувствуется пыль, а тяжёлый запах чужого пота на мгновение перебивает дыхание.
И как люди вообще могут жить в такой тесноте?
Когда она добирается до вершины, снизу уже доносится нетерпеливый гул голосов.
Скайлар ступает на канат. Равновесие всегда давалось ей легко, будто тело само знало, что делать. Она подбрасывает оба кинжала в воздух и позволяет инстинктам вести её дальше. Они безошибочно подсказывают, когда нужно сомкнуть пальцы на рукояти, а когда держаться подальше от лезвия.
Снизу свистит Торин. Скайлар коротко кивает.
В воздух взлетает третий кинжал, затем четвёртый. Она жонглирует ими прямо на ходу, шагая по канату.
В этом есть что-то успокаивающее. Чёткий, знакомый ритм. Пожалуй, только здесь ей удаётся хоть ненадолго унять беспокойную энергию, которая вечно бурлит внутри и толкает её на безрассудства.
Снизу доносятся крики и восторженные возгласы. Скайлар никогда на них не реагирует. Да, это представление, но выступает она не ради толпы.
Если честно, именно эту часть она ненавидит сильнее всего. Ненавидит быть зрелищем для чужих глаз.
«Но ты такая красивая, когда делаешь это, Лар-Лар.»
Когда-то Кэм сказал ей это, пока учил жонглировать ножами.
«Я красивая, значит?»
Тогда она взяла кинжал и легонько постучала рукоятью по ладони.
«Опасная»,
тут же поправился он
. «Я хотел сказать — опасная.»
— Эй, Клинок! — кричит кто-то с сильным акцентом. — Лови!
Она едва успевает понять, что происходит. Сначала раздаётся свист рассекающего воздух металла. Тело реагирует быстрее мыслей. Подбросив один кинжал вверх, Скайлар резко выбрасывает руку и перехватывает летящий нож. Внизу кто-то вскрикивает, а сама она шипит сквозь зубы и едва удерживает равновесие.
Поймала неправильно.
За лезвие.
Острое лезвие глубоко рассекает ладонь. Где-то внизу снова кричит ребёнок.
«Спокойно, Лар.»