Кровная связь

Библиотека в Ватре пропадала впустую. Здесь почти никогда никого не бывало. В библиотеке дворца Лунный Шпиль Астрид проводила много времени, чаще всего с отцом. Там они не только читали, но и размышляли, поэтому сейчас она пришла именно сюда. Ей нужно было подумать. Нужно было унять зудящую тревогу где-то под черепом.

Фионн на удивление легко согласилась отпустить её в библиотеку и теперь стояла на страже снаружи. Что ещё удивительнее, она пообещала не говорить матери, что Астрид здесь и что днём она была у Хранителя. Жалость делает с людьми странные вещи. Делает их мягче, терпеливее, уступчивее. Астрид было стыдно пользоваться сочувствием Фионн, но у неё не было роскоши беречь чужие чувства. Как не было и времени. Слишком многое произошло, и слишком многое нужно было успеть до поединка. Например, выяснить, кто убил Джессу.

Формулировки Завета и Кровной Связи казались достаточно ясными, но пункт об убийстве наследника всё же оставлял место для разных толкований. Астрид с трудом верилось, что ватранский король рискнул бы нарушить магию Завета и поставить под угрозу Сердце, от которого зависело его королевство, наняв убийцу со стороны. Но тогда зачем ему было подвергать такому риску собственное королевство? И кто ещё мог стоять за этим? Не мятежники-республиканцы. Особенно если убийца сказал, что его наниматель вернулся в Цитадель и был знаком замковой страже.

Так кто же убил Джессу?

Потому что всё это никак не складывалось.

Она потёрла грудь, пытаясь унять тупую боль, которая поднималась всякий раз, когда она думала о Джессе. Оставалось надеяться, что другу Скайлар она сумеет помочь там, где не смогла помочь своей подруге. Если уж быть честной, она согласилась провести поисковое заклинание ещё и ради себя. Если Кэм действительно находился у Сердца, заклинание не только нашло бы его, но и показало местонахождение того самого артефакта, который мог стать спасением для Артуреи. Она смогла бы передать матери координаты до поединка и знала бы: если сама не выберется с арены, у её королевства всё равно останется шанс.

Она поднялась с пола, где последние полчаса сидела перед гобеленом, скрестив ноги. Колени недовольно хрустнули. Сколько бы она ни вглядывалась в полотно, разглядеть скрытую в нём истину ей не удавалось. А метка истинной пары Никса по-прежнему ставила её в тупик. Золотой полукруг? Для символа это выглядело удивительно невзрачно. Почему она никогда не говорила об этом с Джессой? Почему Джесса столько от неё скрывала?

Астрид перевела взгляд на Артемию. Та была так похожа на Бастета. Та же синевато-чёрная шерсть, те же радужные пернатые крылья. Отличались только глаза, у Артемии они были насыщенного цвета индиго. В памяти всплыл голос матери.

«Это должно было что-то значить».

Глядя на гобелен, Астрид пыталась понять, что именно. Почему это произошло? И почему именно с ней? Почему за все эти века именно она оказалась связана с фамильяром рода Артемии? Потому что Скайлар была Избранной Наследницей драконов? Неужели именно Астрид было предназначено остановить исполнение этой легенды?

Она перешагнула через верёвочное ограждение и подошла к правой стороне гобелена, где вдали виднелся Великий каньон Саркана. Армия солдат в чёрном напомнила ей Первородных, которые расхаживали по замку вместе с королевой и одним своим видом внушали страх. Только на гобелене их были тысячи. Земля под их ногами была выбелена до белизны, совсем как сады замка в тот день, когда Скайлар преследовала убийцу.

Она вытянула шею, пытаясь рассмотреть Аэлорию и Куатру высоко над собой, но детали терялись слишком далеко. Оглядевшись, она заметила лестницу, прислонённую к одному из стеллажей. Подойдя ближе, произнесла:

—

Lofte

.

Лестница поднялась в воздух. Астрид поморщилась от скрежета, с которым та сдвинулась с места. Она подвела её к гобелену и прислонила к стене. Затем достала флакон и вылила зелье вдоль нижнего края полотна, просто чтобы убедиться, что на нём нет чар. Покачала лестницу, проверяя устойчивость. Не идеально, но сойдёт. После этого начала подниматься наверх.

Остановилась она напротив золотой королевы и нахмурилась.

Рука королевы, окружённая клубящимися облаками и вспышками молний, была поднята над головой. И теперь, оказавшись ближе, Астрид поняла: Аэлория смотрела вовсе не на Никса. И уж точно не целилась в него, как ей казалось раньше. Её взгляд был обращён к тёмной армии внизу.

И тут Астрид поняла, почему лишённая красок земля напомнила ей о силе Скайлар.

Потому что та армия состояла из

Пожирателей

.

Какого…

Неужели

Пожиратели

собрали армию? Но тогда почему они сражались против собственной королевы? Разве их врагом не должен был быть Никс? Артурея?

Она снова посмотрела на королеву, внимательно вглядываясь в её лицо. И увидела.

У королевы Аэлории была метка истинной пары.

Частично скрытая рукой, но она была там.

Астрид подалась вперёд, щурясь и склоняя голову набок, пытаясь разглядеть её получше. А потом в неверии отшатнулась. То, что она увидела, лишило её равновесия.

Она попыталась ухватиться за перекладину, но лестница уже ушла из-под руки. Мир качнулся. Воздух засвистел в ушах. Она даже не вскрикнула. Только приготовилась к удару.

Но вместо этого чьи-то руки поймали её на лету. Их обладатель глухо охнул, принимая на себя её вес.

Сердце колотилось так, будто готово было вырваться из груди. В ушах звенело от выброса адреналина. Она убрала волосы с лица, чтобы увидеть своего спасителя, хотя уже знала, кто это. Она узнала бы его даже с завязанными глазами и заткнутыми ушами. По знакомому электричеству, пробегавшему по её телу всякий раз, когда он оказывался рядом. По запаху океана.

Зриан.

Его глаза блестели, как серебряные монеты.

— Истинная пара, — выпалила она.

Его челюсть отвисла. Астрид никогда не видела его настолько ошеломлённым, хотя за последние недели причин для этого у него было предостаточно. Его взгляд быстро скользнул по её лицу и на мгновение задержался на лбу.

— Они были истинной парой, — сказала она, указывая на гобелен. — Аэлория и Никс были истиной парой!

Зриан по-прежнему молчал. Впрочем, рот он всё-таки закрыл.

Он поудобнее перехватил её, прижимая выше к груди, и только тогда Астрид осознала, что всё ещё находилась у него на руках, вцепившись в его свободную белую рубашку. Его взгляд быстро скользнул по ней, словно проверяя, не пострадала ли она, а затем снова вернулся к её лицу.