Страница 13 из 190
Интересно, существует ли настойка от драконьих принцев-убийц? Скорее всего, нет.
Мать молча наблюдает, как Астрид убирает пузырёк.
О её состоянии, по словам матери, они почти никогда не разговаривают. Её бабушка Грэм была такой же: то впадала в маниакальное возбуждение, то погружалась в непроглядную тоску. Астрид всегда казалось, что такое детство далось матери тяжело. Хотя вслух она этого никогда не признаёт.
— Не позволяй безнадёжности взять верх, моя чудесная девочка.
Астрид едва сдерживает усмешку. Мать всегда так её называла, но сама Астрид чувствовала себя совсем иначе. Не чудом. Проклятием.
— Надежда ещё есть, обещаю. Я скучала по тебе, — тихо добавляет мать и проводит рукой по её волосам.
— Я тоже скучала.
В дверь стучат, и в комнату быстрым шагом входит Джесса, а следом за ней Квинс.
— Решила, что вам не помешает хоть немного поесть.
Она ставит на стол чайник её любимого мятного чая, тарелку медового печенья и угощение для лиса и медведя: ломтики оленьего языка.
Джесса бросает на Астрид быстрый взгляд, будто извиняясь, но Астрид и не думает на неё злиться.
— Знаю, тебе не нравится, когда я начинаю этот разговор… — мать замолкает, разливая горячий чай по чашкам.
Астрид мысленно стонет.
Она надеялась, что на этот раз удастся избежать этой темы. Мать начала донимать её разговорами о фамильяре ещё с тринадцати лет, с самого совершеннолетия, будто забывая, что ведьма не выбирает фамильяра. Фамильяр сам находит ведьму.
— Не смотри на меня так. Я просто волнуюсь за тебя. Ты уже давно должна была пройти Кровную Связь.
— Как будто ты не напоминала мне об этом тысячу раз.
Связь соединяла душу ведьмы с душой фамильяра. Мать тревожило, что у Астрид до сих пор нет фамильяра. Она боялась, что Астрид окажется потомком ведьм и так никогда не сможет пройти Кровную Связь.
И всё же это было лучше, чем узнать правду. Потому что фамильяр у Астрид был.
— Ты совсем ничего не чувствуешь? Если способность наконец проявится, всё может измениться.
Если бы у неё пробудилась сила вроде той, что была у Джессы или её матери, тогда да, всё действительно могло бы измениться. Дар ведьмы и дар фамильяра пробуждаются одновременно, обычно через несколько месяцев после Связи.
Но, хотя фамильяр у Астрид был, её собственная сила до сих пор никак себя не проявила.
Поэтому, отвечая:
— Увы, мне пока с этим не повезло.
По крайней мере, не совсем.
— Что ж, пока этого не случилось, — вмешивается Джесса, ломая печенье пополам и откусывая кусочек, — мы займёмся твоей боевой магией. Особенно защитой под давлением. После вчерашнего тебе это жизненно необходимо.
— Спасибо огромное, Джесс.
— Всегда пожалуйста, Астрид.
Она улыбается и отправляет в рот вторую половину печенья.
— Она права, — добавляет мать. — Мы знаем, что магия тебе даётся. Я на собственном опыте убедилась: бесполезно ставить замки и защиту, когда рядом ты.
Хотя это не мешает ей снова и снова пытаться, мрачно думает Астрид.
— Но проблема явно связана именно с боевой магией. И после того, что случилось…
Отец.
Мать говорит о её отце.
О том дне, когда Астрид убила его, не справившись с защитным заклинанием.
— …ты должна преодолеть это до дуэли, Астрид.
Напоминать ей об этом не требовалось. Она и без того слишком хорошо это понимала.
Иногда ей казалось, что неспособность использовать боевую магию — наказание Звёзд.
Магия всегда требует равновесия. У любой магии есть цена, будь то заклинательство, зельеварение или дар.
Заклинательство истощает тело так же, как бег или танец.
Зельеварение истощает саму природу: ведьмы забирают её дары ради зелий и ядов.
А дар истощает душу. Дар ведьмы питается душой фамильяра, а дар фамильяра — душой ведьмы.
Из всех трёх путей магии только зельеварение способно убивать напрямую. Да и то смертоносных зелий существует немного, а ведьм, способных их приготовить, ещё меньше.
В тот день магия потребовала слишком высокую цену.
Астрид не смогла удержать заклинание под контролем. И теперь расплачивается за это.
Джесса поднимается со стула и хлопает в ладоши.
— Так, хватит разговоров, пора наконец…
Её перебивают крики снаружи. Корабль качается от тяжёлых шагов над головой. Астрид мгновенно вскакивает и выбегает наружу, Джесса несётся следом.
Они выбегают на нос корабля. Один из ульвенов, со змеиным фамильяром на запястье, указывает на первый солнечный луч за весь день. Судно идёт благодаря магии ремесленников её матери, поэтому путь через гору занял всего день вместо двух.
— Наконец-то, — выдыхает Джесса. — Я уже задыхалась в этих подгорных проходах.
Но Астрид её радости не разделяет. Мысли об отце снова возвращаются, и она невольно вспоминает, чем закончился её прошлый выход в большой мир. Когда-то такая жизнь была для неё привычной. Постоянное ожидание смерти. Тревога медленно сжимает грудь.
— Защита вокруг корабля всё ещё держится?
Её отца убила стрела.
Металловод
выпустила её ярдов с тридцати и с помощью дара направила прямо Астрид в сердце. Стрела непременно достигла бы цели, если бы не отскочила от кое-как поставленного щита. Тогда она попала в её отца.
Бесполезная. Она, тогда оказалось бесполезная.
Астрид тут же прогоняет воспоминание. Квинс подходит ближе и утыкается влажным носом ей в ладонь.
— Защиту твоей матери всё это время только усиливали. После того убийцы никто не рискнул её ослабить, — говорит Джесс.
Астрид щурится, когда корабль выходит из мрака Стор Исфьелля — огромной горы, сквозь которую проходит канал. От яркого света приходится отвести взгляд.
— Зато теперь можно тренироваться при дневном свете, — говорит Астрид, стягивая шерстяной свитер и бросая его на палубу.
Она поворачивается к Джессе, но та будто её не слышит. Глаза подруги широко распахнуты и прикованы к чему-то за спиной Астрид.
— Джесс? Что случилось?
Астрид резко оборачивается и замирает.
Нет, так не должно быть.
Они всё ещё слишком далеко на севере. Здесь до сих пор должна стоять зима. Астрид ожидала увидеть заснеженные берега и тёмные ели. Но вместо этого землю выжгло солнце. Сосны стояли иссохшими. Вода в канале стала мутной, а жёлтая трава крошилась под ветром, как солома.
Джесса так сильно впивается ей в запястье, что наверняка останется синяк.