Кровная связь

Некоторое время она раздумывала, не спросить ли его о Чемпионах, которых отводят к Сердцу. Но если он не знает, что происходит с призывниками, то откуда ему знать об этом? Всё упирается в короля, не так ли? Именно он отдаёт приказы. И только он может всё это остановить. Если только она не выиграет поединок. Если только не победит и не убьёт его раньше, чем он убьёт её.

Аксель сел на траву и вытянул перед собой длинные ноги. Немного погодя Скайлар опустилась рядом. Она сама не понимала, зачем остаётся. Зачем сидит здесь рядом с ним. И почему ей так хочется верить, что он говорит правду. Что он действительно помог бы ей, будь это в его силах.

— Знаешь, — сказал он спустя некоторое время, и она уловила в его голосе попытку разрядить разговор, — я уже бывал на такой вечеринке.

Она посмотрела на него. Он откинулся назад, опираясь на ладони.

— Когда Зриан достиг совершеннолетия, устроили бал, почти такой же. Маски тогда были не нужны, а всё было посвящено Араху и огню, но атмосфера осталась той же. — Он слегка улыбнулся. — Тебе бы понравилось.

Скайлар задумалась, чем тогда занималась бы сама. Разучивала новый номер. Исследовала очередной город вместе с Кэмом. Жонглировала кинжалами ради забавы.

— Каким он был? — спросила она.

— Довольно хорошим.

Она выразительно посмотрела на него, давая понять, что такой ответ её не устраивает.

Он рассмеялся.

И она вдруг поймала себя на том, что ей нравится его смех. Даже несмотря на то, что тут же велела себе перестать об этом думать.

— Там были потрясающие огненные представления. Их устраивали даже не Кровные, а просто люди, хорошо умеющие обращаться с огнём. Ещё был конкурс: кто дольше простоит на раскалённых углях. Конечно, победил Зриан.

Он ненадолго замолчал, и голос его изменился.

— Там была моя мать. Она должна была присматривать за Зрианом и не давать ему слишком много воли. А раз я постоянно был рядом, то и за мной тоже. — На его губах появилась улыбка, совершенно меняющая лицо. Он сразу казался моложе. — Но мне кажется, ей нравилось смотреть, как это выводит Зриана из себя. Это было ещё до армии. До того, как ему, да и нам обоим, вообще разрешили покидать замок.

До того, как убийца лишил его матери, подумала Скайлар.

— В общем, она позволила нам улизнуть и напиться. Меня потом выворачивало наизнанку. А Зриан ржал так, что чуть не описался. И мама даже слова не сказала.

— Как её звали? — спустя мгновение спросила Скайлар.

Он замолчал.

Потом тихо произнёс, словно не произносил этого имени уже много лет:

— Майя.

— Майя, — повторила Скайлар.

Она попыталась представить мать Акселя. Воительницу. Предвидящую. Женщину, которая позволила двум подросткам тайком сбежать, потому что понимала: иногда им просто нужно немного пожить.

— А твою мать как звали? — спросил он.

Она почти никогда не произносила это имя. За долгие годы она отучила себя даже думать о нём. Так было легче не возвращаться к тому, что случилось.

Но сейчас имя само сорвалось с губ.

— Оринития.

— Необычное имя.

— Ага, — согласилась Скайлар, пытаясь проглотить подступивший к горлу ком.

Оринития и Майя.

Две женщины, оказавшиеся между двумя враждующими странами. Две женщины, погибшие лишь потому, что оказались не в том месте и встретили не тех людей. Две женщины, умершие, защищая тех, кого любили.

— Какой она была? — мягко спросил Аксель.

— Не очень помню. Остались только обрывки. Песня, которую она мне пела. Но стоит попытаться её вспомнить, и слова будто теряют смысл. Помню, как она любила заставлять дом цветами. Помню, как превращала каждый переезд в маленькое приключение.

Она замолчала.

Потому что была и другая причина.

Она подумала о том, как страшно, должно быть, было её матери все эти годы. И как старательно та это скрывала.

— Я почти не помню её лица. По-настоящему не помню, — продолжила Скайлар.

После смерти матери она много раз пыталась восстановить её лицо по памяти. Но вместе с ним всегда возвращался ужас в её глазах в тот миг, когда она велела Скайлар бежать.

— У меня ничего от неё не осталось. Только это.

Она коснулась шпильки в волосах.

— Иногда мне даже трудно поверить, что она вообще существовала.

Признаваться в этом было стыдно.

Потому что если забудет она, то кто тогда будет помнить?

Аксель посмотрел на шпильку.

— Прости, что забрал её у тебя, — тихо сказал он.

— Из всего, за что тебе стоило бы извиниться…

Она закатила глаза, хотя получилось не слишком убедительно.

Потому что, как бы ей ни хотелось это отрицать, без шпильки она чувствовала себя не собой.

Воспоминание пришло неожиданно, как и все воспоминания о матери.

Мама закрепляет шпильку в её волосах. За несколько недель до своей смерти.

Словно уже знает, что произойдёт.

— Но она твоя, мама.

— Теперь она твоя. И никогда её не теряй, Скайлар. Без неё ты не найдёшь дорогу домой.

Но куда ей теперь возвращаться?

— Я хочу, чтобы ты знала, — медленно начал Аксель, — тогда я не понимал, зачем меня попросили считать эмоции командующего. Я даже не знал, что до Оттилии у короля был кто-то ещё. И понятия не имел, что они послали убийцу за твоей матерью.

Он ненадолго замолчал.

— И что собирались убить тебя, — добавил он уже тише.

И Скайлар неожиданно поняла, что рада это слышать.

Рада тому, что он произнёс это вслух.

Что не пытается делать вид, будто ничего не произошло.

Скайлар кивнула. Когда она пошевелилась, её плечо слегка коснулось его плеча.

— Я знаю.

Потому что он ведь тоже был всего лишь ребёнком, правда?

Он не мог знать.

Они выросли по разные стороны замковых стен, но оба были бессильны.

Каждый по-своему.

И всё же он остался. По-прежнему служит этим людям, даже зная, что они сделали. Наверное, он почувствовал, как изменилось её настроение, потому что заметно напрягся.

— О чём ты думаешь? — спросил он.

Голос звучал почти непринуждённо. Скайлар подозревала, что, как бы он ни старался не влиять на её эмоции, перестать чувствовать их не может. Так же как она сама не могла перестать ощущать энергию вокруг себя, где бы ни оказалась.

— Почему ты остался? После смерти матери, спустя столько лет… Почему до сих пор служишь им?

Некоторое время он молчал, перебирая пальцами траву.