Кровная связь

— Некоторые хотят. Для себя или своих наследников. Мой отец, однако, ничего подобного не допустит. — Что ж, кажется, Астрид нашла одну вещь, в которой могла согласиться с королём. — Главным предметом спора в последнее время были призывы и рост числа сочувствующих повстанцам. Есть несколько из нас, кто не согласен с методами нынешнего режима.

«Несколько из нас», а не «из них». Он не соглашался с этой практикой, потому что кто в здравом уме мог бы согласиться? Она откинула голову ему на грудь, задаваясь вопросом, какого ада творит, и одновременно перестав об этом беспокоиться. Затем положила руки поверх его. По её телу пробежал электрический разряд, когда он коснулся губами её шеи, и она замерла от этого лёгкого прикосновения к её пульсу.

Дыши, напомнила она себе.

Просто дыши.

— Я слышала, повстанец сбежал, — сказала она, удивляясь тому, что вообще способна говорить.

В ответ он что-то промычал, и вибрация этого звука прокатилась по её коже.

— Почему? — прошептала она. Ей нужно было услышать это от него. Нужно было, чтобы он подтвердил то, что она уже знала. — Зачем ты освободил его?

Он замер, задержавшись губами у её шеи, затем через мгновение отстранился, и ей захотелось закричать от протеста. Медленно он развернул её к себе лицом. В его взгляде читалось сожаление.

— Я освободил его, потому что это было правильно. Если бы я этого не сделал, его бы казнили только за то, что он пытался помочь людям, которых забирают против их воли по какой-то сомнительной причине, которую даже я не могу постичь. Но, Астрид, — он погладил её по щеке, — никто не должен этого знать, поэтому я прошу тебя сохранить это в тайне.

Потому что это, несомненно, стоило бы ему титула, если бы король узнал, что Зриан помог повстанцу сбежать.

Она накрыла его руку своей.

— Зачем ты вообще мне это говоришь? Ты меня не знаешь. Не знаешь, можешь ли мне доверять.

Он наклонился так близко, что их носы почти соприкоснулись.

— Я знаю тебя достаточно хорошо, Астрид. Я знаю, что ты умерла бы за свою страну, будь то ради одной жизни или миллиона. Я знаю, что ты подвергла себя опасности, чтобы спасти меня, когда ничего не могла с этого получить. Я знаю, что ты не только помогала Скайлар, но и была добра к ней, несмотря на то, как сильно, должно быть, была напугана. Я знаю тебя. — Он коснулся пальцем её груди, там, где билось сердце. — И я знаю, что мало кто из нас может сравниться с тобой.

Румянец медленно разлился по её щекам и кончику носа. Она всё ещё ощущала прикосновение его пальца к своей груди. Он прочистил горло и отстранился.

— Я также надеюсь, что, если до этого дойдёт и я стану королём Ватры, а ты — королевой Артуреи, мы окажемся лучше наших предков. — Он подмигнул. — Дипломатия вместо поединков.

Астрид едва не фыркнула в ответ. Не то чтобы она не хотела улучшения отношений между континентами, но не ожидала прожить так долго. И даже если бы ей это удалось, им пришлось бы придумать, как нарушить проклятый Завет, а это было невозможно. Даже сам документ нельзя было уничтожить.

— Я не скажу ни слова, — сказала она. — Клянусь.

Если ей придётся хранить в секрете тот факт, что Зриан бесконечно лучший человек, чем его отец, значит, так тому и быть.

Он кивнул, рассеянно коснувшись шрама, пересекавшего центр его торса, и она вновь задумалась, что же произошло. Не сумев удержаться, она потянулась к нему, провела кончиками пальцев по его руке, а затем по длинному толстому белому шраму. Его тело напряглось от её прикосновения.

— Кто сделал тебе больно? — прошептала она.

Он сжал её пальцы и прижал их к своему животу.

— Это история для другого раза.

Что-то промелькнуло на его лице, и она нахмурилась. Горечь. Сожаление.

— Настолько плохо?

Он покачал головой.

— Не сейчас. — Он отвёл её руку, на мгновение сжав пальцы, прежде чем отпустить. — Я хочу, чтобы ты наслаждалась сегодняшним вечером. Наслаждалась этим местом.

Она не смогла сдержать укол отвержения, пока не заметила, как он держится. Словно борется с невидимыми цепями. Она не думала, что сама способна на такое самообладание. И когда ещё ей выпадет такой шанс? Вероятно, через две недели она всё равно умрёт, так что терять ей было нечего. Она заколебалась, затем подняла руку и снова провела по шраму, размышляя, почему у такого мужчины, как Зриан, появился этот шрам и почему он не хочет рассказывать, откуда тот взялся.

— Это было покушение, да? То, которое убило важного для тебя человека.

Его сжатая челюсть сказала ей всё.

— Ведьма сделала это.

Она провела ладонью по его прессу, поражаясь тому, насколько он твёрдый, и в то же время мягкий, даже несмотря на страх перед тем, что он может сказать.

— Это была ведьма, — признался он. — Удар должен был меня убить.

Целители

сказали, что чудо уже то, что я выжил. — На его губах появилась горькая улыбка. — Она мертва. Первый человек, которого я убил.

Руки Астрид слегка задрожали, потому что она понимала, что это означает: её мать послала кого-то убить его.

— Мне так жаль, Зриан…

— Не надо. Не делай этого. Мы не виноваты в решениях наших родителей. Или наших предков. Если бы это было так, мне пришлось бы приносить тебе куда больше извинений. Так что давай прекратим, пожалуйста.

Она опустила руку, но он перехватил её пальцы и вновь прижал их к своему телу, одновременно придвигаясь ближе.

— Хотя, может быть, не прекращай это.

Она с готовностью подчинилась, проводя пальцами по его груди, следуя вдоль шрама к пупку и по лёгкой россыпи волос, исчезавшей под поясом штанов. Он вздрогнул, и это принесло Астрид странное удовлетворение: то, как он отзывался на её прикосновения, какое влияние она на него оказывала. И он был прав: она не виновата в том, что сделала её мать, а он не нёс ответственности за действия или бездействие своего отца. Ей следовало спросить его о Сердце, спросить, всё ли с ним в порядке, но она находилась во власти Зриана, его близости, а лунный цветок делал её пленницей собственных чувств.

— Если ты продолжишь прикасаться ко мне так, — тихо сказал он, закрывая глаза, — я могу сделать всё, что ты пожелаешь.

— Что-то похуже измены?

Он тихо рассмеялся, и напряжение немного отпустило его. Открыв глаза, он не сводил с неё взгляда.