Страница 9 из 75
— Машина ждет, — сказал он, когда поравнялся с нами. Я почувствовала тепло Джейкоба за спиной, когда он подошел ближе. Раньше фейри не казался мне таким теплым, но я пришла к выводу: чем больше времени он проводил со своим драконом, тем горячее становилась его энергия.
— Мы готовы, — коротко бросил он, и президент кивнул.
Мы молча следовали за ним через здание, проходя множество коридоров мимо бесчисленных дверей. Тишину нельзя было назвать комфортной, но она всё равно была бесконечно лучше пустой болтовни.
Когда мы дошли до чего-то, похожего на секретный боковой выход, мы оказались в парковочном гараже, где ждало несколько машин. Президент направил нас к черному внедорожнику с густо тонированными стеклами. Он не был похож ни на один автомобиль, который я видела раньше.
— Бронированный, — прошептал Джейкоб мне на ухо, без сомнения, заметив мой ошарашенный взгляд. Пуленепробиваемость определенно объясняла толстые панели по бокам и на дверях.
Я не была такой хрупкой, как человек, так что это было круто, но для нас вроде как бесполезно.
— Мы направляемся на мой частный аэродром, — сказал президент Кейн, когда мы все устроились в машине.
По бокам от него сидели двое телохранителей, ни одного из которых я раньше не видела. Казалось, большинство охранников, сопровождавших его сегодня, не входили в обычный состав. Это заставило меня нервничать, так как я всё еще не была уверена, какова его конечная цель.
Что-то подсказывало мне, что скоро мы это выясним.
Другая машина с остальной охраной выехала первой, мы — за ней. Поездка была плавной и тихой, и через тридцать минут мы уже находились на борту впечатляющего самолета
Air Force One
, скользящего в синеве небес.
Я понятия не имела, сколько продлится полет, но предположила, что долго, поэтому закрыла глаза и попыталась задремать. Я доверяла своим инстинктам — они разбудят меня, если что-то пойдет не так. Не говоря уже о том, что Джейкоб сидел через проход от моего кресла, и, как ни странно, я доверяла ему и знала, что он прикроет мою спину.
Огромный шаг вперед для меня.
Через несколько часов полета я провалилась в настоящий сон и проснулась только тогда, когда начали подавать ужин. Еда была хорошей, и мне удалось опустошить тарелку. По какой-то причине здесь, в воздухе, где я ничего не могла изменить или на что-то повлиять, моя тревога взяла передышку. Я даже попросила вторую порцию киша.
Кто знал, что яйца, помидоры, бекон и немного трав могут быть такими вкусными?
— Мне нужен этот рецепт, — пробормотала я с набитым ртом. — Ну, для тех времен, когда я научусь готовить.
Джейкоб рассмеялся, откинув голову на подголовник и пристально наблюдая за мной.
— Я довольно неплохо готовлю. Могу научить тебя, если хочешь. Киш — это несложно, зависит от того, хочешь ли ты сама делать основу или нет.
Я уставилась на него.
— Я… я как-то не вижу в тебе «Мистера Домашнего Уюта». Ты хочешь сказать, что в твоей семье готовишь ты?
Он пожал плечами.
— Да, часто готовлю я. Мне это в какой-то степени нравится. Всё, кроме выпечки.
Я вскинула брови, надеясь, что он расскажет больше. Мужчины, говорящие о готовке — это своего рода моя слабость. Да уж, мои отношения с мужским полом весьма запутаны.
Было время, когда я их всех ненавидела, отказываясь находиться в одной комнате с мужчиной. Однако за эти годы я научилась отделять личность от толпы. Некоторые мужчины могут быть плохими, но не
все
. Теперь я это знала, даже если изредка всё еще ненавидела их скопом.
И хотя мои эмоции вокруг Джейкоба были полны смятения, ненависти среди них не было.
— Выпечка требует точности, почти научной, — объяснил он. — Это как формула, которую я должен соблюсти в точности, без возможности проявить фантазию ради собственного вкуса. Мне больше нравится, когда я могу импровизировать и позволять богам подсказать мне, когда пора перестать добавлять чеснок.
У меня вырвался смешок.
— А разве чеснока может быть слишком много?
Улыбка Джейкоба была естественной, более расслабленной, чем за долгое время.
— Не в моей практике.
— Может, я и научусь печь что-то, кроме печенья, — сказала я, раздумывая над этим. — С формулами у меня дела обстоят гораздо лучше. Импровизация — не мой конек.
— Трудно сохранять спокойствие за выпечкой, когда рядом Джесса. Если ты запорешь её торт, она тебя уничтожит. Лучше оставить это экспертам.
Я рассмеялась — настоящим, искренним смехом — и почувствовала на себе взгляд президента, сидевшего через несколько рядов. Это заставило меня замолчать, и, к счастью, он быстро вернулся к своим бумагам.
— Раз уж ты не печешь, то какое твое любимое блюдо для готовки? — спросила я, наслаждаясь изучением этих неожиданных деталей о нем. — Помимо чеснока, разумеется.
Его глаза стали совсем светлыми, пока он размышлял.
— Мое любимое — это паста и стир-фрай с кучей свежей зелени и овощей. Забавно смешивать ингредиенты и экспериментировать с вкусами.
— А что у тебя получается лучше всего?
Ни тени колебания:
— Я готовлю невероятную курицу с чесноком и чили и подаю с рисом. — Он закрыл глаза, словно смакуя воспоминание, и я поймала себя на том, что жадно впитываю его чертов лик, будто умираю от жажды.
Джейкоб Компасс был «ловушкой для жаждущих», и я едва в неё не угодила.
— Что еще? — выдавила я, нуждаясь в том, чтобы он перестал делать с моей психикой и гормонами то, что он делал.
Зеленые-как-черт-знает-что глаза атаковали меня, и я вдруг задалась вопросом: не хуже ли это?
— Ну, есть еще мой бефстроганов и мясные сабы. Обещаю, ты захочешь выйти за меня замуж, когда их попробуешь.
Мое сердце исполнило странный кульбит.
Он просто флиртует с тобой. Для него это так же естественно, как дышать.
Я пыталась напомнить себе об этом, игнорируя его едва заметную ухмылку. Эта сторона Джейкоба полностью обезоруживала меня; я была совершенно не готова иметь дело с флиртующим фейри.
Голос пилота раздался из динамиков:
— Мы совершим посадку примерно через тридцать минут. Погода сегодня немного неспокойная, поэтому, пожалуйста, вернитесь на свои места и убедитесь, что ремни безопасности застегнуты плотно и низко.