Стихийный Компасс

Я кивнул, смягчая хватку, но не отпуская её. Более того, она не пыталась вырваться, что для нас было прогрессом.

— Это не первая война, которую я видел или в которой участвовал, но легче от этого не становится. Суть в том, что мы здесь по собственному выбору, и если это окажется невыносимым для кого-то из нас, мы уйдем. К черту договор.

Люди вообще не колыхали мой «шкалометр-заботы». Джастис же, напротив — колыхала.

К моему удивлению.

Она мрачно усмехнулась.

— Можно подумать, ты когда-либо бываешь ошеломлен обстоятельствами. Если не считать твоих мужских «критических дней» в последний месяц — что вполне понятно, — ты обычно настолько невозмутим, что кажется, тебя ничто не берет.

По какой-то глупой, извращенной причине меня задело, что она видит меня таким. Будто я ненастоящий.

— У меня хорошая маска, — сказал я ей с предельной честностью. — За последние годы с моей стаей произошло много дерьма, и поверь мне, оно оставило след. Мои «мужские дни», как ты выразилась, — я иронично вскинул бровь. — Кстати, паршивая аналогия. Так вот, они не только из-за того, что мы застряли здесь, работая марионетками у придурка, а из-за того, что я не выношу ситуаций, которые не могу контролировать, а в последнее время…

— Всё вышло из-под твоего контроля, — закончила она за меня.

Я кивнул.

Она с трудом сглотнула, и её голос, когда она снова заговорила, превратился в писклявый шепот:

— Может быть, ты и вправду понимаешь.

Прежде чем я успел осознать, что это значило, она вырвалась, быстрым шагом пересекла зал и вышла за дверь. Каждый гребаный глаз в этом месте теперь был устремлен на меня, и хотя в разговоре с Джастис я позволил проскользнуть моменту уязвимости, я не собирался позволять людям это увидеть.

Сила затрещала по моей коже — и надо же, черт возьми, внезапно все снова очень сильно заинтересовались своей едой.

Глава 6

ДЖАСТИС ВИНТЕР

У меня дрожали руки. Какого хрена у меня дрожали руки? В столовой с Джейкобом только что произошло что-то странное.

Что этот Джейкоб Компасс со мной вытворяет?

Вопросы крутились в голове снова и снова, пока я кидала случайные вещи в сумку, собираясь в эту поездку. Когда мысли стали совсем невыносимыми, я потянулась к телефону и открыла Spotify. Выбрав свой плейлист с кантри, я выкрутила громкость на максимум. Мало кто знал, что я фанатею от кантри, джаза, блюза и всякого соула в духе «корней». Всё это пошло из моей первой приемной семьи. Грэмс, классическая бабуля из Теннесси, воспитывала меня всего несколько лет, но за это время она успела оставить свой след. От обучения тому, как печь яблочный пирог, хлеб и бисквиты, до изгнания этого чертова кролика из её сада — она была единственным человеком, оказавшим на мою жизнь колоссальное влияние.

Если бы сердечный приступ не украл её у меня, когда мне было восемь, не сомневаюсь, что мое детство было бы чертовски потрясающим. А так — она была единственной причиной, по которой я сейчас не стала законченным монстром, потому что следующая семья, которая меня растила…

Скажем так: будь эти люди сейчас передо мной, я бы пытала их, пока они не взмолились бы о смерти.

Эти воспоминания были не из тех, что мне хотелось хранить, поэтому я отсекла мысли и позволила душевному, гнусавому голосу наполнить мое сердце и разум. Алан Джексон. Его голос выручал меня во многие трудные времена, несмотря на то что он был мужчиной. Он был любимцем Грэмс и моим первым знакомством с миром кантри. Так что, если поначалу я любила его ради неё, то теперь любила его ради себя.

К тому времени как сумки были собраны — туалетные принадлежности, одежда и всё необходимое внутри, — я почувствовала себя несколько спокойнее. В подростковом возрасте я посетила несколько сеансов у школьного психиатра, и она дала мне пару техник для работы с прошлым. Это никогда не помогало надолго, потому что мои душевные раны были слишком глубоки, но изредка это позволяло притупить боль.

Кое-кто знал отрывки из того, через что я прошла, — в основном Грейс, Кэм и Гретли. Но я опускала слишком много деталей. Иногда я задавалась вопросом: если я поделюсь всем, всеми мрачными подробностями, станет ли вулкан внутри тише? Или это просто разрушит те шаги, что я сделала, чтобы уйти от случившегося?

В дверь постучали, и я поняла, что это Джейкоб; даже его чертов стук был властным.

В его глазах плясало веселье, когда я открыла дверь и впустила его внутрь; сумка была перекинута через плечо.

— О, Алан Джексон? Пожалуй, он мне нравится больше, чем Кенни.

Тот факт, что он узнал исполнителя, меня удивил.

— Я не думала, что сверхи слушают человеческую музыку, — сказала я, хватая сумку и выходя из комнаты.

Он пожал плечами, следуя за мной.

— Ну, если не считать того факта, что ты любишь врубать музыку на полную, а у меня чувствительный слух — среди супов не так много певцов, чтобы мы слушали исключительно своих. Человеческие группы и исполнители просачиваются.

Я поморщилась.

— Черт, прости. Мне следовало догадаться, что ты меня услышишь со своими «сверхдостижениями» в чувствах…

Жар обдал мои щеки, когда меня пронзила другая мысль. Означало ли это, что он мог слышать меня и тогда, когда я была в душе и мне нужно было снять напряжение?

Прохладное прикосновение к моей пылающей коже вернуло мое внимание.

— О чем ты думаешь? — пробормотал он, снова погладив меня, прежде чем убрать руку.

Тем временем я забыла, как дышать, и мне внезапно стало глубоко насрать, слышал ли он те несколько раз, когда я доводила себя до оргазма. Даже у травмированных и сломленных девчонок есть потребности.

— Ни о чем я не думаю, нам пора, — выпалила я. — Не будем заставлять президента Придурка ждать.

Джейкоб не ответил, но его улыбка стала шире, превратившись из ухмылки во что-то ослепительное и прекрасное. Боги. Он был слишком притягателен для моей пошатнувшейся психики. Я думала, что усвоила этот урок с юных лет: не жаждать красоты. Моим пороком всегда было желание обладать самыми красивыми цветами, самыми блестящими украшениями и самыми сверкающими камнями.

И мужчины… у меня всегда,

всегда

был худший вкус на них.

Заставив себя больше на него не смотреть, я отстранилась от всего того искушения, что он предлагал, и вышла за дверь. Я понятия не имела, где президент назначил нам встречу, но, к счастью, прежде чем я успела выставить себя еще большей идиоткой, мы обнаружили его шагающим по коридору в сопровождении полудюжины людей.