Стихийный Компасс

Я пожалел об этом вопросе в ту же секунду — я отказывался принимать это как возможность, — но мне нужно было знать.

Миша покачала головой:

— Нет. Принц разбудил её поцелуем. Поцелуем истинной любви.

Джесса фыркнула:

— Мы живем не в такой сказке. Как их будят в мрачных версиях?

Миша выглядела уничтоженной:

— Наверное, через секс. Или через чью-то смерть.

Я покачал головой и отвернулся. Человеческие сказки нам здесь не помогут. Мне нужно было включить чертовы мозги и найти выход. Джастис рассчитывала на меня.

— Я вообще не чувствую её, — сказала Грейс, её дрожащие руки всё еще лежали на рубине. — Я не знаю, жива она или мертва.

Её голос граничил с истерикой; Тайсон парил рядом, готовый подхватить её, если она сорвется.

Не в силах больше бездействовать, я поднял свою пару на руки. Несмотря на тяжесть камня, я готов был нести её всю оставшуюся жизнь, если потребуется. Я пошел вперед, не зная куда, просто чувствуя отчаянную потребность убраться подальше от этого места разрушения. То, что она пожертвовала собой ради всех, было неправильно. Она сказала, что спасла нас, но я должен был быть рядом и помогать ей. Пытаясь защитить её, я обрек её на бой с президентом и всей его армией в одиночку.

«Лети».

Дракон убеждал меня полностью сменить ипостась и лететь вместе с ней. Я не понимал зачем, но драконий инстинкт — это древняя вещь, построенная на первобытной магии, и я доверял ему. Осторожно положив Джастис на землю, я отступил и мгновенно превратился. На этот раз, когда я взглянул на свою пару, рубин, сковавший её, преобразился во множество цветов, за пределами того, что может видеть глаз фейри, распадаясь на великолепные радужные дуги. Я никогда не видел ничего столь прекрасного. И столь разрушительного.

Мои когти обхватили камень; я секунду подбирал удобный хват, а затем с ревом и вспышкой пламени взмыл в синее небо. По логике моих чувств, должна была разразиться буря, соответствующая тьме у меня внутри. Но небо издевалось надо мной идеальной погодой.

«Что теперь?» — спросил я дракона. Я был лишь вторым пилотом, пока он выполнял основную работу.

Мы летим домой.

«Домой? В Стратфорд?»

Если целью был Стратфорд, то у дракона сломался GPS. Мы летели прямо вверх, солнце слепило глаза, ветер свистел вдоль нашего шипастого тела.

Не в наш дом. В её.

Моим первым порывом было прорычать: «Я её чертов дом!». Но сейчас было не время заявлять права. Истина заключалась в том, что часть её дома была в Волшебной стране, и, возможно, идея вернуть её в драгоценные земли была верной. Если что-то и могло вернуть её из рубинового гроба, так это земля, на которой она родилась. Земля рубинов.

Дракон продолжал лететь почти вертикально вверх; я всё еще сомневался в его здравомыслии, когда воздух перед нами замерцал. Мир на миг вспыхнул ослепительно белым светом, и вот мы уже на другой стороне.

Тьма покрывала земли Волшебной страны.

Лей-линия восстановлена. Другой зверь повержен.

Я не мог не усмехнуться уверенности дракона. Он, должно быть, сам не был уверен, что это сработает, но бросился в это дело всей душой.

«Как ты совершил такой переход? Мои братья не могут».

Дракон на мгновение сориентировался, прежде чем взять курс на рубиновые земли. Я видел их вдали — при нашей скорости это не займет много времени.

Теперь они смогут. Связь между вами восемью изменила всё. Теперь вы можете черпать силу своих четырех пар, особенно тех, чьи способности привязаны к великой лей-линии.

Святая хрень. Значит, узы не были уничтожены, они просто… превратились в нечто новое. В каком-то смысле стали более могущественными, пусть и ощущались иначе. Теперь мне оставалось только придумать, как спасти свою пару.

Её родители, должно быть, почувствовали наше приближение; они ждали у входа в свои земли с осунувшимися лицами. Джепати обнимал свою супругу, поддерживая её. Поведя крыльями, я замедлился и приземлился перед ними. Когда я завис прямо перед королем, он протянул руки, чтобы забрать дочь. Я хотел предупредить о весе, но ему это не требовалось. Его магия здесь была сильна, и рубины сами помогали ему нести Джастис.

Когда я коснулся земли и принял человеческий облик, одежда каким-то образом сама обернулась вокруг меня.

У нас новая магия.

Дракон был доволен, но теперь, когда я был полностью в облике супа, я чувствовал лишь всепоглощающее горе и боль. Дракон блокировал их для меня, но больше не мог.

— Что произошло? — закричала Делория.

Потирая грудь в попытке унять жжение внутри, я заставил себя сосредоточиться на фактах.

— Дикий дракон и его союзник-человек привели всё это в движение, — прорычал я.

Делория прижала руку ко рту, ахнув, но, к счастью, не перебила меня. Я быстро и четко изложил им остальную часть истории, закончив тем, в каком состоянии нашел Джастис.

— Я не знаю подробностей того, что случилось, когда она вышла за барьер, и то, что я не смог быть рядом с ней — моё величайшее сожаление. Она не должна была сражаться с ними в одиночку. Но она спасла нас всех. Спасла мир, потому что если бы лей-линия или сила Стратфорда были захвачены…

Мы все знали, что бы произошло.

Делория погладила дочь по камню.

— Моя дорогая. Мне так жаль, что я не поддержала тебя. Пожалуйста, не оставляй нас.

Королевская чета касалась рубина; я чувствовал их силу, пока они искали способ освободить её, но что бы ни сковало её, это было выше их знаний. Нам нужен был кто-то, кто сталкивался с этим раньше. Нам нужна была…

— Жозефина, — пробормотал я, кивая самому себе. — Да. Нам нужно доставить её к Жозефине. И надеяться, что еще не поздно.

Король и королева вскинули головы, глядя на меня широко раскрытыми глазами.

— К королеве драконов? — спросил Джепати.

— Да.

Он уже качал головой:

— Нет. Нет, это слишком опасно.

Я не хотел воевать с ними, Джастис бы этого не одобрила, но ради спасения её жизни я не побоюсь ничего.

— Она уже освобождала меня из рубиновой гробницы раньше, — сказал я им, уже шагая вперед, чтобы забрать свою пару. — Это может быть её единственный шанс.

Лицо Делории исказилось в упрямстве — совсем как у дочери, когда та что-то вбивала себе в голову.

— Рубиновые поля — наш лучший шанс. Если они не смогут освободить её, они вернут её великой матери в небесах.

Ну уж нет, этому не бывать. Не на моем дежурстве.