Страница 6 из 75
Пока он брал кофе, я положила хлеб в тостер, чтобы он поджарился, пока мы набираем горячую еду со шведского стола. Еда здесь была на самом деле довольно хорошей и была одним из немногих плюсов, которые я могла найти во всей этой ситуации. Президент любил, чтобы его люди были сыты — так что один балл в его пользу.
Пока что у него был ровно один балл.
Схватив две тарелки, я развернулась, чтобы передать одну Джейкобу, который стоял прямо за мной.
— Сегодня фирменное блюдо — острый рис, — выдавила я, стараясь не замечать, насколько зелеными были его глаза. Клянусь, они почти отражали свет, и я обнаружила, что поймана его взглядом.
— Хорошо, ты знаешь, что острое — мое любимое.
Я знала. Я знала о Джейкобе больше, чем осознавала, несмотря на то, как трудно его было читать.
Воздух между нами практически искрил, и мне хотелось тряхнуть головой, чтобы прогнать туман. Что-то снова смещалось между нами, и я гадала: было ли это следствием его ночного единения с природой или того факта, что он внезапно решил начать разгребать накопившиеся проблемы. Так или иначе, сегодня был день, когда всё изменится. Я чувствовала это в воздухе.
— Мы должны попроситься домой сегодня, — выпалила я, пытаясь разорвать эмоциональное напряжение, которое оплетало нас коварными усиками.
— У него на самом деле нет выбора, — сказал Джейкоб, и крошечная ухмылка заиграла в уголках его губ. — Он согласился на это в первоначальной сделке.
Я пожала плечами. Люди лгали. Часто. Президент Джон Кейн не был исключением. Более того, политик был самым лживым лжецом из всех.
Отвернувшись, я прочистила горло, пытаясь вернуть равновесие и беспорядочно наваливая еду на тарелку. Я взяла больше обычного, потому что была отвлечена. Шведский стол был для меня в новинку — мысль о том, что можно есть сколько хочешь и приходить за добавкой… так странно.
— Приятно видеть, — сказал Джейкоб, когда мы сели за стол с кофе и полными тарелками.
— Что именно? — спросила я сквозь укус тоста с набитым ртом. Манеры были не тем, о чем я беспокоилась рядом с Джейкобом, так как фейри и без того считал меня занозой. Кусок пережеванного тоста в разговоре не мог опустить мой статус еще ниже.
Он дернул вилкой в сторону моей тарелки.
— Ты наконец-то начинаешь есть как сверхъестественное существо. Месяцами ты едва притрагивалась к еде.
Наблюдательный ублюдок.
— Да, полагаю, мой аппетит наконец-то нащупал верный ритм. Еда здесь вполне приличная.
Он пожал плечами.
— Не лучшая из того, что я пробовал, но сносная. Вот еда в Волшебной стране…
Я покачала головой.
— Я не была там достаточно долго, чтобы заметить, но ладно, допустим, она была вполне вкусной.
Он наклонил голову, изогнув брови.
— Ты твердо намерена ненавидеть свое наследие, не так ли?
Раздражающе наблюдательный ублюдок.
Проткнув картофелину вилкой, я отправила её в рот, чтобы избежать ответа. Джейкоб не настаивал, но эта полуухмылка вернулась. Снова. Накалывая вторую картофелину, я представляла, что это его глазное яблоко. Глупый фейри был слишком быстр, чтобы я могла его по-настоящему ткнуть, но воображать это было забавно.
После этого мы ели в относительном молчании, напряжение медленно спадало, пока не исчезло совсем. Это была та часть наших отношений, которая мне действительно нравилась — никто не копил обиду или гнев.
Как раз в тот момент, когда я открыла рот, чтобы спросить о его ночном общении с природой, в столовую вошел президент. Все затихли настолько, что это стало почти жутко, и я задалась вопросом: как человек может обладать такой властью, что заставляет целую комнату замолчать?
Мне это было не по нутру, и я гадала: беспокоило бы меня это так сильно, будь президент женщиной?
Мужчины.
Им просто нельзя было доверять, и я была достаточно честной, чтобы признать — у меня были проблемы с любым представителем этого пола у власти. Особенно с человеческими мужчинами.
Джон Кейн медленно шел по залу, кивая нескольким своим солдатам и улыбаясь уборщикам и персоналу. Обычно это говорило бы о многом в его характере, но я знала: всё это лишь фасад. С самой первой встречи с Луи он вел себя далеко не благородно, и я не видела причин повышать его статус в моих глазах из-за пары улыбок тем, кого он считал ниже себя.
Когда он подошел к нам, мы с Джейкобом не шелохнулись и ничего не сказали. Мяч теперь был на стороне президента.
— Вы напали на одного из моих людей, — протянул он, моргая странным замедленным движением, словно пытался сообразить, что сказать.
Или, может быть, это был страх.
— Вашим людям не помешает урок уважения, — произнес Джейкоб приветливым тоном. — Они продолжают давить, преследовать и оскорблять нас. Мы на них не работаем. Мы не работаем на вас. Считайте это дипломатическим обменом, и прямо сейчас вы не зарабатываете много очков в глазах моего народа.
Президент снова применил это затяжное моргание, но на этот раз я была почти уверена: он взвешивал свою потребность продемонстрировать власть — то есть померяться органами — против шансов на то, что Джейкоб в следующий момент сомкнет руки на его собственном горле.
— Вы просили поговорить со мной, — наконец сказал он, явно больше не заботясь о том, чтобы наказывать нас от имени Маркуса. Похоже, тот солдат переоценил свою значимость.
Джейкоб откинулся на спинку стула, его длинные ноги прижались к моим.
— Мы хотим совершить нашу первую поездку обратно в Стратфорд. Прошел месяц, и пока что мы не делали ничего, кроме того что таскались хвостом за людьми.
— Мы вам здесь явно не нужны, — добавила я, отодвигая свою наполовину пустую тарелку. При виде этого человека у меня пропал аппетит.
Джейкоб на мгновение бросил сердитый взгляд на мою оставшуюся еду, прежде чем снова перевести взор на президента.
Джон Кейн прочистил горло.
— Да, ну, э-э… я работал над важными вопросами за кулисами, чтобы гарантировать, что мы используем этот обмен в меру наших возможностей. И хотя я был бы рад удовлетворить вашу просьбу о кратком возвращении домой, боюсь, сейчас не самое подходящее время…
Его прервал скрежет ножек стула: Джейкоб встал, нависнув над президентом Кейном, используя свой рост и массу как средство чистого устрашения.
— Тебе лучше дать мне очень вескую причину, — сказал Джейкоб, оскалив зубы. — Или я сочту наше соглашение недействительным, и мы покинем это место и никогда не вернемся.
Президенту эта угроза не понравилась.