Стихийный Компасс

Я чувствовал себя выжатым как лимон. В груди чертовски болело, и я знал причину: Джастис. Я провел с ней целый месяц, каждый божий день, а теперь она ушла. Душой я понимал, что не пойти за ней — ошибка, но другая часть меня прислушивалась к словам Джессы. Я не хотел давить на Джастис или ограничивать её… лишать шанса узнать, кто она такая.

Она и так не доверяла мужчинам, которые не уважали её желания и границы — мужчинам, которых я собирался уничтожить, как только узнаю их имена. По крайней мере, если я не могу быть с ней сейчас, я могу провести время с пользой. Начиная с завтрашнего дня, я займусь прошлым Джастис, и, надеюсь, к тому времени, как она закончит изучать себя, я разгребу всё то дерьмо, что тянет нас назад.

Тогда мы сможем раз и навсегда решить, чего хотим.

Узы истинной пары всегда будут подталкивать нас друг к другу, это неизбежно, но у нас есть свобода воли, и последнее решение останется за нами.

Когда я дошел до дома, там было непривычно тихо. В месте такого размера, где живет столько семей, тишина — редкость. Но я чувствовал их энергию и последовал за ней через первый этаж вверх по лестнице. Когда я добрался до комнаты, где они собрались, на душе стало легче.

Дверь бесшумно открылась, и я вошел в полутемную комнату. Кровать здесь была сделана на заказ, так что на ней могли поместиться десять-двенадцать человек. Сейчас там были четверо взрослых и трое малышей, все сбились в кучу и спали.

Черт.

В груди сдавило, и я даже не осознавал, как сильно мне это было нужно, пока не залез с краю и не прижал к себе Лили.

— Дядя Джейки, — сонно пробормотала она. Дети обожали дневной сон и могли засыпать почти по команде. Приятная перемена по сравнению с тем временем, когда они были младенцами — не буду врать, на короткое время их ночные крики заставили меня всерьез подумать о том, чтобы навсегда остаться просто «крутым дядей».

— Спи, моя девочка, — сказал я ей, глубоко вдыхая и позволяя этой энергии расслабить меня. Мне нравилось, что они не позвали своих партнеров. Не сегодня. Всё было так, как раньше, плюс наши малыши — именно то, что мне сейчас требовалось.

Даже если место прямо рядом со мной казалось немного пустым.

Глава 14

ДЖАСТИС ВИНТЕР

Соединяться со своей землей теперь было легко; моя сила знала свой дом и хотела быть там. Однако на этот раз, когда я шагнула с Земли в Волшебную страну, на душе было неспокойно. В Волшебной стране мне будет не хватать человека, который стал неотъемлемой частью моей жизни.

Но я не собиралась зацикливаться на этом. Я пообещала себе принять свою сущность, изучить свои силы и прошлое, чтобы иметь возможность двигаться в будущее. Если Джейкоб — часть этого будущего, я узнаю об этом, когда придет время. Если я чему и научилась, так это тому, что нельзя подгонять события. Как бы сильно мне этого ни хотелось.

Когда радужное сияние моего магического портала — а «магический портал» звучит куда круче, чем просто «переход», верно? — угасло, я обнаружила себя в центральной точке между четырьмя землями. Я всегда оказывалась здесь по возвращении домой, словно это был приветственный участок земли, через который должны пройти все путники.

Как и в прошлые разы, родители почувствовали мое появление в ту же секунду и мгновенно возникли рядом. Благодаря магии. Я надеялась, что скоро и сама смогу так же путешествовать на лучах рубинового света.

— Джастис! — воскликнули они, увидев меня. Всегда бок о бок, всегда идеальные — королева Делория и король Джепати из Рубиновых земель. Волосы матери были точь-в-точь как мои до пробуждения силы: платиновый блонд, длинные, густые и слегка волнистые. У отца волосы были скорее медового оттенка, длиной до плеч, собранные на затылке. У обоих были зеленые глаза разных оттенков; кожа матери была бледной, а отца — темной, как полночное небо без единой звезды. Они представляли собой невероятное смешение контрастных цветов, но оба были потрясающе красивы. Словно мифические существа — коими они, полагаю, и являлись.

— Привет, — тихо сказала я. Они стояли передо мной, чуть выше меня ростом, наглядно демонстрируя, откуда взялось мое интересное этническое смешение. Никто не смог бы оспорить наше родство. Грустно было лишь то, что никакое внешнее сходство не могло заполнить зияющую пропасть между нами.

Я не знала их. Они не знали меня.

Но это можно было изменить, и до сих пор единственным препятствием была я сама.

— Простите, что меня так долго не было, и что в прошлый раз я пробыла всего пару дней, — сказала я.

Никто из них не выглядел рассерженным. Напротив, их лица смягчились.

— Мы понимаем и знаем, что не так-то просто сразу влиться в семейную жизнь, — сказала Делория. — Мы сожалеем, что нам пришлось отослать тебя сразу после рождения и пропустить столько лет твоей жизни.

Ее голос сорвался, и отец ободряюще обнял ее за плечи. Я видела их всего несколько раз, но он неизменно был нежен с ней. Я всегда задавалась вопросом, не игра ли это — обычно могущественные мужчины не бывают нежными. Это не в их натуре.

Впрочем, мне было с кем сравнивать — Компассы со своими парами были предельно заботливы. Так что, возможно, мой отец такой же.

— Как долго ты пробудешь у нас? — спросил Джепати. — Нам столько нужно узнать о тебе, и мы так много хотим показать тебе в наших землях.

— Я останусь столько, сколько потребуется, — ответила я, чувствуя себя неловко под взглядом его изумрудных глаз. У Делории глаза были скорее карими, с зелеными и золотистыми искрами. Но у Джепати они были точной копией тех глаз, что я видела в зеркале каждый день до недавнего времени.

Глаза как идеальные драгоценные камни.

Я поежилась от воспоминания о мужском голосе, бормочущем над моими глазами с вожделением. Я научилась ненавидеть свои глаза и втайне радовалась тому, что их цвет изменился после моего превращения в Драгоценную принцессу. Впрочем, изумрудный оттенок не казался таким уж плохим на моем отце — возможно, из-за другой формы или крошечных янтарных нитей в радужке.

А может, дело в том, что теперь я могла смотреть на этот цвет объективно и понимать: он не был причиной того, что со мной творили. Терапия научила меня направлять гнев на виноватых, а не на всё подряд в моей жизни. Это позволило мне разложить прошлое по полочкам. Сейчас мне нужно было признать, что я зацикливаюсь на цвете глаз только для того, чтобы не осознавать, кто на самом деле стоит передо мной.

Мои родители.

Смотрят на меня.