Страница 55 из 57
Ташка принюхалась к своему, не уловила запаха, пожала плечами и выпила. Ощущение было такое, будто в желудок упал кусок льда. Зато в голове просветлело, и по телу прокатилась волна бодрости, которая вскоре сменилась волной истомы. Но спать сейчас нельзя.
– Так, – быстро заговорил шеф, протягивая Ташке закупоренную стеклянную ёмкость с прозрачной жидкостью, – сейчас мы откроем переход. У тебя будет не более пятнадцати минут. Ты должна войти в лабораторию, забрать у Сергея духи и отдать ему склянку со спиртом. Скажешь, что перепутала или ребята подшутили, словом, наври что-нибудь! И возвращайся, девочка, очень тебя прошу! Мы будем ждать.
Виталик поставил стакан на стол и, прижав Ташку к себе, поцеловал, спрашивая, умоляя.
Она слегка опешила, но ответила, обняв его обеими руками. Крепко прижавшись, она погладила его по спине, вкладывая в молчаливое обещание всю свою надежду на хороший исход.
– Пора, – прервал их Николай Константинович и указал на появившуюся рядом с эркером стеклянную дверь.
Ташка сунула ёмкость со спиртом в карман юбки, подошла к двери и открыла её. Вроде ничего особенного, обыкновенный коридор.
– Удачи, – пожелала Кристина.
Ташка кивнула и закрыла за собой дверь.
Никакой таинственной дымки, как любят описывать в фантастических романах, не наблюдалось. Обыкновенный коридор с высоким сводчатым потолком. На стенах стенды с книгами, рекламой различных институтов и обществ. В натёртом до блеска паркете отражается свет люминесцентных ламп. Осмотревшись, Ташка пошла, одни стенды сменялись другими, а конца коридору всё не было.
«Интересно, сколько я уже здесь иду? Спать охота. Может ничего, если я присяду на минуточку?»
«Не вздумай!» – раздался окрик.
«Акшат! Что ж ты так шумишь-то?»
«Что-то пошло не так, ты уже должна была прийти. Доставай пробирку!»
Ташка рванула корсаж, сунула руку в лифчик и достала эликсир.
«Пей, живо!»
Опять ощущение льда, упавшего в желудок, но зато спать совершенно расхотелось, а пришедшая вслед за тем волна истомы была не такой сильной. Отчаянно зевая, Ташка сделала шаг вперёд и очень удивилась, заметив впереди… себя. Только та вторая Ташка напоминала негатив: серо-коричневые лицо и открытые части тела, а волосы и одежда тёмные, почти чёрные. Она подошла к появившейся в стене деревянной двери, на которой висела какая-то тряпка, потянула на себя и…
«В сторону!» – приказала Акшат.
Ташка послушно вжалась в стену, и вовремя – из двери по коридору пронёсся огненный смерч.
Когда всё утихло, она отлипла от стены.
«А где, ну та, вторая я?» – сон как рукой сняло, теперь Ташку ощутимо потряхивало.
«Я здесь», – ворчливо отозвалась Акшат. «Тебя забросило к моменту моего появления, и ты только что видела, как я лишилась тела. Теперь иди».
«Э-э, а я не того, не лишусь?»
«Трусишка, – беззлобно сказала Акшат. – Тебя защищает эликсир, но поторопись!»
Ташка шагнула в дверь, где недовольно щурясь сидел светловолосый парнишка, перед ним стоял открытый флакон.
– Ох, хорошо, что я успела! – прижав руку к груди, затараторила Ташка. – Товарищ, верни пожалуйста, это мамин. Взяла похвастаться перед девчонками, а парни надо мной подшутили, вынули флакон из сумки и заменили на спирт. Мне влетит! – Ташка вспомнила плачущую Лиду и слёзы сами хлынули из глаз.
Парень подскочил как ужаленный.
– Да, забери, конечно! Не реви только! Говоришь, у тебя спирт есть?
Ташка полезла в карман юбки, хвала всем богам, склянка была на месте, а под ней она нащупала носовой платок.
Вытерев слёзы, она протянула парню спирт. Оценила то, как он аккуратно закрыл флакон, перед тем как вручить его ей.
– Хороший вкус у твоей мамы, духи приятные! – похвалил парень. – Тебя как зовут?
Ой, паника, паника, паника, что говорить-то?
«Время уходит, поторопись!» – подстегнула её Акшат.
– Маша. Я пойду, ладно, а то на лекцию опоздаю, а наш ректор строгий!
– Конечно! – расслабился парень. – Иди.
Духи в карман юбки, плотно закрыть за собой дверь и снова этот длинный коридор. Только теперь она по нему бежит, подгоняемая криками Акшат «Скорее! Скорее!» Вот и заветная стеклянная дверь. Только почему она дрожит, словно вот-вот исчезнет?
Ташка вспомнила, чему её учили на физкультуре, остановилась, взяла разбег и с силой оттолкнулась от пола, группируясь в воздухе. Влетела в стеклянную дверь, и та осыпалась с жалобным звоном, пропуская её в свой мир.
Как сквозь сон, она слышала голоса.
– Осторожно! Виталий, кладите её сюда! – взволнованно говорил Николай Константинович.
Ташка ощутила прикосновение к щеке прохладного и скользкого материала. А потом её словно охватило огнём, болели сразу все порезы. Ташка закричала, выгибаясь.
– Отлично! Бактерицидная защита сработала, раны чистые. Теперь заживляем, – голос у Виталика срывается и, кажется, на неё упало несколько капель.
– Соберись, Виталий! Наталья скоро будет как новенькая! – это шеф. – Коля, дай ему укрепляющего, а то он сейчас рядом с невестой ляжет.
Звяканье, бульканье.
Потом раздался задумчивый голос шефа:
– Странно, почему она не открывает глаза. Пора бы уже, заживление прошло на ура, даже шрамов не осталось. Что же произошло в том коридоре?
«Шрамов нет, это хорошо», – вяло подумала Ташка. – «Только не будите, я спать хочу!»
– Коля, Глеб! Вы же делали запись!
– Сохранились только первые две минуты, потом из-за перегрузки записывающая аппаратура вышла из строя, – мрачно ответил Глеб.
– Откуда она взялась?
– Аппаратура? – невинно поинтересовался Николай Константинович.
– Перегрузка! – рявкнул шеф.
– Не сейчас! – ворвался в сознание голос Тины. – У неё тонкое тело в клочья. Ей нужно восполнить энергетический баланс! Дядя Коля, Виталий, возьмите кристалл!
– Молодец, девочка! – обрадовался Николай Константинович. – Только эликсир готовить долго, поступим вот как. Виталий, отдели два микрограмма флюорита, доведи все компоненты до газообразного состояния, и успокойся, всё будет хорошо. Мы ещё на вашей свадьбе погуляем.
«Какая свадьба? Дайте поспать, разгалделись!»
Но тут Ташку окутало нежное облако, и она ощутила, что лежит словно на перине. Сонливость растаяла, как утренний клочок тумана, в теле образовалась странная лёгкость. И что самое странное, рядом с ней парила девица, черты которой очень напоминали её собственные.
«Акшат?»